Люди, пережившие блокаду, редко любят вспоминать о ней. Слишком тяжелые события. Особенно, если они пришлись на детские и отроческие годы — все врезалось в память. Тем ценнее даже крупицы воспоминаний, которыми делятся свидетели тех страшных дней. Виктор Иванов практически всю свою жизнь прожил в городе на Неве. И 872 дня в осажденном городе навсегда в его памяти.
Когда началась война, Виктор Петрович с родителями и братом был на даче в Парголово, катались на велосипедах. Неожиданно приехал порученец — мать вызывали на работу. Она молча уехала. И только чуть позже Виктор с братом по радио услышали слово «война».
Его отец руководил крупным химическим заводом и с первых дней начал готовить предприятие к эвакуации в тыл. Предполагал, что уедет вместе с семьей. Но не успел. 8 сентября 1941 года вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо. Все, кто не уехал, остались в городе.
По воспоминаниям Виктора Петровича, отец практически жил на работе. Мать тоже не часто приходила домой — она была главврачом сначала санитарной части, а потом и гражданского госпиталя на «Красном маяке». 11-летний Витя оставался дома с бабушкой Анастасией Гордеевной и братом — 7-летним Димой. Опасаясь за безопасность детей, их мама решила забрать всех к себе в кабинет при санчасти. Там они и переживали первую, самую страшную, блокадную зиму.
Виктор Петрович вспоминает, что им «несказанно повезло». Рядом была Малая Невка, еще не одетая в гранит, и за водой к проруби шли 30-40 метров. К тому же берега реки были завалены бревнами и досками. А значит было чем топить печку. Но с едой было плохо, как и у всех.
Еще в сентябре 1941 года немцы разбомбили Бадаевские склады — полыхал продовольственный запас Ленинграда. Огнем было уничтожено 3 тысячи тонн муки и 2,5 тысячи тонн сахара. По современным подсчетам, этого бы хватило жителям города на месяц. Виктор Иванов рассказал, что ему навсегда в память врезались облако дыма, подсвеченное багровым пламенем и запах горелой карамели.
Помощь пришла от фабричной администрации. Главе госпиталя выдали клей. И из него варили студень. Осталось немного кормового зерна: лошадей отправили на фронт и овес не пригодился. Это спасло жизнь двум маленьким мальчикам и их родным. Из зерна сделали лепешки, которые жарили на олифе. Виктор Петрович считает, что эти лишения закалили его характер: «Я плохо ел, был очень разборчив в пище (свежие щи, пенка на молоке, тушёная морковка, белый хлеб к борщу и многое другое не принимались мною, как и густой кисель или разные каши). Война и блокада мигом отучили от капризов, а последующие серьёзные голодовки (в геологических партиях) сделали то, что я сейчас ем всё безо всякой выборки».
Легче стало весной 1942 года, когда оттаяла земля и можно было сажать огород. Тогда появились первые овощи. Следующая зима уже переживалась проще. Виктор Петрович даже вспомнил, что на новый, 1943-й, год наряжали елку. И на ней было настоящее сокровище — орехи в золоченой фольге.
Дети даже среди голода и войны остаются детьми. Иванов не помнит, чтобы у них оставалось время играть. Но всегда много читали и рисовали. Некоторые рисунки Виктора Петровича до сих пор хранятся в Музее Обороны Ленинграда. Свободного времени на это, правда оставалось мало. Мальчишки и девчонки помогали ослабленным соседям — носили воду и дрова. Чуть позже в госпиталях стирали и обеззараживали бинты, собирали сосновую хвою и делали целебные настои для раненых.
В 1942 году ленинградских школьников вернули за парты. «Нашу мужскую школу разместили в опустевшем жилом доме, — вспоминал Виктор Петрович, — с юга здание, как щитом, было прикрыто бетонным заводом. В школе давали дополнительное питание, правда не очень вкусное, но тогда ели все. … Я был мальчишкой 11-12 лет, еды все время не хватало, наверное поэтому я такого невысокого роста: даже до мамы не дорос».
Еще одно страшное воспоминание тех лет — множество смертей вокруг. Виктор Петрович вспоминает, как не успел на трамвай и страшно расстроился, что придется идти пешком. А через несколько сотен метров увидел, что в вагон попал снаряд и все, кто был в транспорте, погибли. Также в память врезались огромные пятитонные грузовики, которые забирали тела умерших из госпиталя. Для 11-летнего мальчика это стало одним из самых страшных воспоминаний.
27 января 1943 года стало для ленинградцев днем всеобщего ликования. Блокада была снята. Город начал возвращаться к обычной жизни. Виктор Петрович в 1949 году поступил на геологический факультет Ленинградского университета. После окончания ВУЗа много лет провел в экспедициях, исследуя месторождения урана.
Сейчас ему 95 лет. Он до сих пор преподает в Михайловской военной артеллиристской академии. Вокруг него дети, внуки и правнуки. А с ним по жизни важное правило: «Любить свою Родину и никуда не уезжать!»