Жена участника СВО вернула к жизни мужа после осколочного ранения
«Я не сдамся и тебе не позволю», — сказала Регина мужу, когда нашла его в госпитале после ранения. Участник СВО, старший лейтенант Денис Николин с позывным «Танк» жену не слышал. У него была тяжелая черепно-мозговая травма, он был в коме. Осколок прошел весь мозг с правой стороны. Врачи не давали никаких прогнозов. А она верила, каждый день была рядом. Мыла, брила, кормила, переворачивала, делала массаж, суставную гимнастику, вертикализировала мужа, применяла метод биоакустической коррекции. Плакала порой за дверью, а к Денису входила с улыбкой. Стала его руками, голосом, памятью, броней и лучшим реабилитологом.
Они вместе прошли путь от вегетативного состояния Дениса до ясного сознания. Спустя три года он сказал жене: «Не дай мне сдаться». Она шутя заметила: «Не на той женился, чтобы расслабиться». Об истории удивительной самоотверженности и большой любви — в материале спецкора «МК».
«Под аппаратами, весь в трубках, в коме»
Регина по специальности психолог. Когда ее заинтересовала медицина — поступила в медицинское училище №13 на Смоленском бульваре в Москве. Но так сложились обстоятельства, что она его не окончила. Ушла работать в фитнес-индустрию. Начинала с должности администратора, работала тренером, выступала в соревнованиях по бодибилдингу. Потом с нуля сама открыла фитнес-клуб, стала там управляющей.
— Как познакомились с Денисом?
— Я работала тренером, изучала спортивную реабилитацию. Мы увидели друг друга, начали общаться. Он помогал мне, я ему. Замуж я не собиралась. Мне было 29 лет, я хорошо зарабатывала, комфортно жила. И тут я не успела опомниться, как через несколько месяцев была уже с кольцом на руке и штампом в паспорте. Просто встретила своего родного человека.
Из дневника Регины: «Денис — вспыльчивый, но отходчивый, взрывается как фейерверк, но быстро успокаивается. Он всегда во всем прав, всегда за любой кипиш, всегда говорит правду в глаза, какая бы она ни была. Я все ломаю в доме, а он идет следом и чинит. Он называет меня «неувязком»: все косяки, стены, углы мои. Могу упасть на ровном месте. Он умеет копить, правильно распределять бюджет и экономить. Я в этом деле — лоботряс».
Но изменилась реальность, и уже Регина стала для мужа опорой.
В феврале 2022-го началась специальная военная операция на Украине, а в октябре Дениса мобилизовали.
— На СВО мы провожали сразу трех братьев. Дениса, его младшего брата и их троюродного брата. Гоняли по всей Москве и окрестностям, чтобы найти обмундирование, хороший бронежилет, тактические наушники, очки, усиленный шлем — все, что могло защитить и обезопасить. Помню, как Денис вышел из военкомата и сказал: «Все, через час автобус, ты, главное, не плачь, мне сейчас нужна твоя поддержка».
Перед тем как попасть в зону СВО, братья проходили подготовку, боевое слаживание. Как только выпадала возможность, Регина мчалась к мужу в часть в Алабино, прихватив с собой двух их лабрадоров.
Из дневника Регины: «И вот мой лейтенант ушел. Туда, куда я уже не могла приехать. Началась череда дней в ожидании звонка или сообщений о том, что все хорошо, что он цел и невредим».
Старший лейтенант Денис Николин с позывным «Танк» попал на Луганское направление, в разведку, все время находился на первой линии.
— Мы с волонтерами отправляли для их подразделения лекарства, сухие супы, одежду, термобелье. Денис с гуманитаркой должен был получить прибор ночного видения, который я для него купила. Я ждала от него подтверждения, что все дошло. Но он на связь не вышел. Я поняла, что-то случилось.
Стало известно, что Денис тяжело ранен. Он успел завести своих ребят в укрытие, сам заходил последним и попал под обстрел HIMARS. Осколок рикошетом угодил в голову. Дениса спасла усиленная каска, которую ему купила Регина. Сослуживец оказал ему первую помощь, отправился за медиками.
— Никто не знал, куда Дениса эвакуировали. Было понятно, что одной из точек эвакуации будет Белгород. Мы находили однофамильцев Дениса, и уже была информация, что, возможно, он в Ростове.
В итоге выяснилось, что Дениса отправили бортом в Питер. Он в госпитале Военно-медицинской академии имени Кирова, в реанимации, у него тяжелая черепно-мозговая травма, он в коме.
— Меня всю трясло, мысли путались, сообщила всем, кто ждал новостей, что Дениса нашли, что собираю вещи и выезжаю в Питер. Не помню, как кидала в сумку документы, трусы, носки, майки Дениса… Про себя забыла. Не взяла с собой ни куртку, ни шапку. А на улице был январь, зима.
Как говорит Регина, в госпиталь они попали в субботу. Родственников собрали в актовом зале, проверили списки, документы и в сопровождении курсанта Военно-медицинской академии они отправились в отделение.
Из дневника Регины: «Сначала с тобой беседуют врачи. Никаких прогнозов и расплывчатое объяснение, что и как. Потом разрешают зайти, увидеть. Не могу передать словами, что ощутила, когда увидела Дениса. Он — под аппаратами, весь в трубках, в коме. Трясет меня так, что все мутнеет. Я верю, что даже в коме он все слышит и ощущает. Вышла сразу, когда поняла, что не могу остановить слезы и истерику».
В жизни у Регины многое было вопреки. В детстве ей из-за шумов ставили порок сердца, и она в подростковом возрасте втихаря стала заниматься бегом. Родителям призналась, что ходит в секцию легкой атлетики, только на приеме у врача, когда ее сняли с учета и сообщили, что никакой анатомической проблемы у нее нет.
— Что помогло в те первые дни?
— Только любовь и самоорганизация. Я сняла небольшую студию прямо напротив госпиталя. Помню, шла в первый день по Питеру, лупил то ли снег, то ли дождь. Я просто брела, у меня не укладывалось в голове: почему, за что, как, что делать? Мне тогда еще отдали вещи Дениса, я сложила все на столе: кольца, крестик, иконки, документы, деньги… Отрыдалась, потому что на следующий день я уже не имела права на это. Должна была зайти к Денису так, чтобы он ощущал, что я рядом и все будет хорошо.
Как говорит Регина, первые две недели должны были показать, останется ли Денис живой. Это был самый острый период.
— Врачи при тяжелых черепно-мозговых травмах не дают прогнозов. Тем более, если это военная травма, осколочное ранение. Тут важно отслеживать динамику. Мозг — это не печень и не кость, он не «срастается» по шаблону. Два человека с одинаковыми снимками КТ могут показать кардинально разные результаты. Опытный профессор как-то поделился, что бывало: по всем снимкам и шкалам прогноз был неблагоприятный, а через несколько лет человек приезжал к ним в отделение, шел по коридору с палочкой в сопровождении родственника.
Из дневника Регины: «Удалось встретиться с врачом Дениса, который его оперировал. Он сказал, что осколок прошел весь мозг с правой стороны. Часть осколков была удалена, а другая часть прошла так глубоко, что они там останутся, их опасно вынимать. Повреждены желудочки мозга. Большой дефект черепа, и пластика будет возможна только через полгода».
Как говорит Регина, в первую очередь нужно было понять, с чем она столкнулась.
— Я начала изучать все доступные статьи, материалы. Понимала, что надо бороться, что очень важно начать реабилитацию на ранней стадии. Обсуждала с врачами, что можно было на данном этапе применить, могу ли я делать мужу суставную гимнастику, массаж, маникюр, педикюр…
«Кома — это квест»
Регине выписали постоянный пропуск. Она работала с Денисом в реанимации каждый день. Мыла, говорила с мужем, включала музыку, просила друзей и родных записывать голосовые сообщения. Приносила овощи и фрукты, которые нравились Денису, чтобы через запахи «пробудить» части мозга.
Врачи смотрели на них через окошко в реанимации. Отмечали: все, что делала Регина, улучшало состояние Дениса.
— Мне разрешили проводить с мужем в реанимации максимально возможное время. Когда медики проводили какие-то процедуры, я выходила. Обычно сворачивалась калачиком на диванчике, чтобы поспать.
Вечером, придя домой, Регина отмечала в дневнике состояние мужа: какие у него давление, температура, сатурация, а также что нужно еще узнать и изучить.
Из дневника Регины: «14 февраля. Денис всегда очень душевно поздравлял меня в любые праздники. В какой-то момент решаю купить цветы и охапку воздушных шаров. Когда захожу в госпиталь, все так улыбаются, так радуются, будто я каждому из них несу букет. Мы уже лежали в отдельной реанимации, и на некоторое время мне разрешили все это оставить. Денис потихоньку, как мне казалось, уже начал проявлять какую-то реакцию, будто слышал меня».
— Кома — это своего рода квест. Есть малое сознание, есть полное сознание, есть ясное сознание, есть оглушение… На любом уровне можно застрять навсегда и не подняться на следующую ступеньку. Чтобы вытащить человека даже до ясного сознания, нужно пройти все круги ада, подтвердить это специальными тестированиями, выполнением определенных команд.
Из дневника Регины: «Зашел начальник отделения, спросил, как Денис, контактен ли он? Сказала, что у нас малое сознание минус пока, но он уже начинает потихоньку выполнять команды, на которые важно реагировать. Он спросил: «Вы та самая жена-реабилитолог?» Говорю: «Да». Он посмотрел и сказал: «Ничего, прорвемся! После Афгана нереальные случаи восстановления были».
— В какой-то момент у Дениса обнаружили отек, и его снова увезли на операцию. Провели шунтирование головного мозга. Установили шунт в голове, который останется навсегда и будет помогать. Потом мужу установили гастростому. Стресс был нереальный, я, вернувшись домой, обнимала наших собак, которых перевезла из Москвы в Питер. Каждый день они меня встречали дома.
Как говорит Регина, Денис начал потихоньку пить воду через шприц, потихоньку кушать детское питание.
— Это все можно было делать под обязательным наблюдением врачей. Ведь Денис все еще был на трахеостоме, но уже без ИВЛ. Он хорошо откашливался и уже выполнял команды, с каждым днем все лучше и лучше. Когда ему удалили трахеостому, мы не могли наговориться, меня останавливали врачи, нужно было, чтобы трахеостома хорошо зажила. Мы позвонили маме Дениса по видео. Они оба разрыдались. Мы записали с Денисом голосовое сообщение для всех, кто нас поддерживал.
Как говорит Регина, Денис помнил все (кроме момента ранения), узнавал всех, осознавал все. Врачи называли это чудом. Начался новый этап, когда Денис показывал свой потенциал к восстановлению.
— Я его сажала на кровать. Коллеги Дениса и волонтеры помогли купить вертикализатор («стоячий стол», или tilt-table, который помогает человеку принять вертикальное положение).
А потом начался откат.
— Ресурсы организма начали истощаться, Денис сильно потерял в весе. Ему ранее провели процедуру ботулинотерапии, причем большими дозами. Это многим прописывают при спастике (состояние, при котором мышцы находятся в постоянном напряжении, не расслабляясь по команде мозга). Думала: Денис наконец-то сможет держать голову ровно, а не набок. Муж стал держать голову лучше, а есть стал хуже, как и говорить. И ботокс только усугубил его состояние.
Как говорит Регина, плюс на тот момент Денису установили в область головы экспандеры старого образца. Требовалось нарастить достаточный запас здоровой, подвижной кожи и мягких тканей для последующей установки титановой пластины, чтобы закрыть дефект черепа.
— Но на месте экспандеров образовался гнойный свищ. Денис хрипел, задыхался. Я била во все колокола. Мужа увезли на КТ, обнаружили двустороннюю гнойную пневмонию, забрали в операционную, откачали гной. А потом удалили экспандеры, этот свищ. Нейрохирург, которая пришла на осмотр вместе с неврологом, сказала: «Первый раз случилось чудо, когда он вышел в сознание, сейчас мозг не отвечает, подкорковая молчит. Боюсь, что второго чуда не будет».
Из дневника Регины: «Денис уже в сберегательном состоянии (откате). Мой любимый ушел в себя, перестал говорить, перестал двигать руками и ногами, будто снова был не с нами. Исчерпал ресурсы, показав свой потенциал после выхода из комы. Спустя какое-то время я узнаю, что это закономерно и пугаться этого не нужно. А сначала были паника, слезы, вопросы, ужас… Это нам кажется, что 8 месяцев после ранения — это много, а для мозга, который был травмирован, это совсем небольшой срок».
«Плачьте, войте, бейте по столу — но не при нем»
Регина продолжила искать выход. Завела блог, где подробно рассказывала о том, как пытается спасти мужа. Поняла, что в их случае нужен нейропсихолог.
— Нужного специалиста нашла в Институте имени Бехтерева. Каким-то чудом достала номер телефона нейропсихолога, дозвонилась до нее, долго уговаривала с нами пообщаться. Она мне показала аппарат, биоакустическую систему, которая позволяет мозгу «услышать» и скорректировать свою собственную работу. Как говорит Регина, она обратилась в крупный благотворительный фонд, который помог купить аппарат.
Дениса перевели в отделение нервных болезней Военно-медицинской академии имени Кирова, где Регине дали возможность применять методику, которую она нашла.
— У меня уже были определенные навыки, я знала специфику работы реанимационной медсестры, на одном языке говорила с врачами. Все было подчинено реабилитации Дениса. Рано утром я шла с собаками гулять, потом бежала в спортзал, потому что понимала: если я сейчас спину не укреплю, то надолго меня не хватит. И после этого неслась на целый день в госпиталь. Притаскивала надувную раковину с переносным душем, мыла Дениса, занималась ЛФК, делала массаж. Он у меня просто блестел, у него не было никаких контрактур (ограничений подвижности в суставе), никаких пролежней.
Как говорит Регина, повторялся «день сурка». В реанимации менялись на соседних койках ребята, а они оставались.
— Потом я уже стала привлекать и родственников, и друзей. Друзья Дениса, взрослые парни, боялись заходить, просили, чтобы я не оставляла их одних, потому что это визуально действительно страшно. Ни одно фото и видео этого не передаст.
Из дневника Регины: «Обязательно обращайтесь сами к специалистам за помощью. К психологу, неврологу, если потребуется, а то и к психиатру. Важно выговориться, попить успокоительные. В какой-то момент просто прорвет. Старайтесь относиться к ситуации с юмором (как бы странно это ни звучало). Абстрагируйтесь от людей, которые говорят, что это все, конец. Верьте в любимого человека и в себя. Плачьте, если хотите — кричите, проклинайте, войте, бейте по рулю автомобиля, по столу. Вам станет легче, выплескивайте все это. Но не при любимом. Встали потом, встряхнулись и пошли к нему с улыбкой».
Второй раз Регине удалось вытащить Дениса в ясное сознание через полгода, в январе 2024 года. Он говорил одними губами Регине: «Люблю тебя». Удивлению врачей не было предела.
— На тот момент я уже поняла, что мы достигли там своего максимума, провели в реанимации полтора года. Нужно было двигаться дальше в сторону реабилитации. Когда состояние Дениса более-менее стабилизировалось, я добилась, чтобы его перевели во второй филиал госпиталя имени Вишневского в Химках.
Как говорит Регина, по дороге из Питера в Москву Дениса растрясли в машине. У него поднялась температура, с которой не справлялись антибиотики. Начали проверять почки, нашли там камни, сильнейшую инфекцию.
— Дениса госпитализировали в госпиталь в Красногорске, в урологию. Вдобавок ко всему выяснилось, что у мужа коронавирус. Дениса отправили в Одинцовский филиал госпиталя имени Вишневского, поместили в отдельный бокс. Я все время ехала следом.
Как говорит Регина, как только разобрались с почками и коронавирусом, Денису установили на голове индивидуальную титановую пластину, которую им отправили из Питера. Операция длилась шесть часов.
— Каждый раз, когда мы достигали какой-то, как казалось, высшей точки динамики, нам говорили: «Это ваш максимум, больше ничего не добьемся». Я была не согласна, считала, что надо двигаться вперед.
«Мозг заново изучает карту тела»
Следующий этап реабилитации Дениса проходил в Федеральном центре мозга и нейротехнологий.
— Через две недели уже была видна динамика. Я поняла, что нам с Денисом надо в этом центре задержаться.
Регине говорили: «Ты не вытащишь эмоции, желание жить не вернется».
— Прошли все эти этапы. В том числе и неосознанную агрессию. Это нормально.
Как говорит Регина, есть видео, где Денис замахивается на нее и в какой-то момент останавливается. Постепенно восстанавливаются нейронные связи, которые способны генерировать тормозные сигналы. Денис учится заново себя контролировать.
— Мы подключали психиатра, подбирали препараты, обсуждали, например, пути, чтобы была сохранена половая функция. Все врачи, урологи были в шоке, что я еще и над этим трясусь. Но он же мужик, для него это важно, это часть полноценной жизни.
Как говорит Регина, Денис уже начал смеяться, шутить, тормозить агрессию.
— Мы долго ждали последних эмоций — не могли «вытащить» слезы. Слезы — это полное осознание ситуации, полный возврат когнитивных функций. По всем медицинским книжкам этого быть не должно, а у нас через 2,5 года получилось.
Наша собеседница признается, что, когда у Дениса вернулись когнитивные функции, ее как будто волной накрыло, такой был восторг, что невозможно передать словами.
— Сейчас подключился психотерапевт. Денис строит планы, собирается защитить диплом в химико-технологическом университете имени Менделеева. Не успел сделать из-за мобилизации. Это его второе высшее образование, первое — экономическое.
Как говорит Регина, у Дениса пока страдает кратковременная память.
— Все это надо тренировать. Денис переживает, говорит «что-то у меня флешка плоховато работает» или шутит — «мозг прилип к титановой пластине». Нейропсихолог в свое время мне сказала, что на восстановление Дениса может уйти около пяти лет и что мне придется собирать его как пазл. Так и сказала: «Как ты его соберешь, как вложишься, то и получишь». Я шутила: «У меня и так был супермуж, а сейчас вообще могу идеального для себя сделать».
За эти последние несколько лет Регина настолько привыкла быть пробивной и сильной, что и сейчас порой продолжает в присутствии Дениса отвечать за него.
— Я врачам прямо говорю: «Затыкайте меня». Я еще не перестроилась, забываюсь, потому что Денис долгое время не мог говорить и мне приходилось защищать его права, говорить за него. Сейчас мне Денис говорит: «Ты что раскомандовалась? Подожди, встану на ноги, твоя лафа закончится». Говорю: «Господи, хочу, чтобы эта «лафа» закончилась!».
Теперь стоит задача поставить Дениса на ноги. Он с каждым днем все лучше держит корпус. Занятия на тренажерах и аппаратах продолжаются. Впереди — занятия в бассейне.
— Денис заново учится управлять своим телом, мозг заново изучает карту тела. Недавно Денис спросил: «Почему нельзя встать и пойти?» Говорю, что это возможно только через боль. Пусть кричит, рыдает, матерится, потому что это неописуемая боль. Я все понимаю, как и то, что тело Дениса все лучше и лучше адаптируется. Мне важно не давать Денису себя жалеть. Все получится. Не на той женился, чтобы расслабиться и сдаться.
Регина ко всему старается подходить с юмором. Иначе бы не справилась. Дениса дважды пытались уволить из армии. Жена «Танка» этого не допустила. Регине приходилось бороться с бюрократами, выбивать нужные справки и документы. Настаивать, чтобы была исправлена ошибка в заключении военно-консультационной комиссии. Искать нужных специалистов и средства для эффективной адаптации.
— Меня не раз посылали, и что? Сходила, вернулась обратно, пошла дальше. Ради Дениса. Где-то нужно было вовремя промолчать, где-то, улыбаясь, сказать: «Спасибо, я все поняла, больше так не буду». Я отхватывала немало хейта от гражданских, которые говорили: «Вы — военные, вам помогает государство, а мы можем рассчитывать только на свою пенсию».
Как говорит Регина, черепно-мозговая травма — это всегда непредсказуемость.
— Человек буквально обнуляется. Восстановление требует огромных средств, колоссальных моральных и физических ресурсов. Хочу сказать огромное спасибо тем, кто нам помогал и помогает.
Как говорит Регина, такой путь сейчас проходят многие женщины. Просто их с Денисом история на слуху. Регина ведет мотивационный блог на канале «Жизнь после ранения», чтобы их опыт помог другим.
Из дневника Регины: «Ты как шахматист, играющий сразу несколько партий одновременно. Все меняется быстро, часто, неожиданно, и тебе нужно мгновенно перестраиваться, не упустив при этом никаких мелочей. Ведь в каждой мелочи ваш шанс. Все вокруг знают, как лучше, что посоветовать, как вам вообще жить. А ты киваешь, улыбаешься и несешь свой багаж знаний, мыслей, любви, терпения, стратегии, добра. Низко кланяясь и друзьям, и «врагам». Из любой ситуации ты черпаешь ресурсы, опыт, веру. Останавливаться нельзя. Никак нельзя. Силы есть, цель есть!»