В школьной жизни должно быть место не только учебе, но и празднику
Выпускники школ вышли на финишную прямую. Чуть меньше месяца остается до сдачи ЕГЭ. Выпускники, их родители и педагоги волнуются, что вполне естественно. Впереди серьезное аттестационное испытание, от которого во многом зависит будущее вступающих во взрослую жизнь школьников: поступление в вуз, будущий карьерный рост… Как снизить тревогу, настроить на спокойное прохождение итоговой аттестации выпускников этого года?
Нынче для этого сделан важный шаг, который заметен только педагогам. Министерство просвещения заранее объявило, что в этом году ЕГЭ начнется 1 июня. Сколько себя помню, этот праздник всегда проходил 24–25 мая. Но в последние годы он оказался смазан по причине ужесточенного графика ЕГЭ. Первые экзамены наступали уже 24 мая, и выпускники должны были, формально распрощавшись со школой, на следующий день идти на итоговую аттестацию.
При таком жестком графике не до праздника. Школы вынуждены были ограничиться формальной торжественной частью, убрав трогательные и западающие в душу традиции. Такие как посадка деревьев на школьной территории, где всегда обозначались год посадки и класс, который это дерево посадил, веселый и трогательный капустник, в ходе которого выпускники в сценках, скетчах и песнях рассказывали о своем житье-бытье за все школьные годы. Не учебой единой жива школа. Так что восстановление этой доброй традиции играет важную психотерапевтическую роль, снижая уровень тревожности педагогов, выпускников, их родителей, их бабушек и дедушек. Тревога последних особенно велика, поскольку в их время ЕГЭ не было. Так что нынче ребята готовятся к сдаче ЕГЭ, а параллельно к празднику.
Но проблема глубже и серьезнее, нежели подведение итогов обучения школьниками, их родными и близкими, ибо школа стоит не на Луне, а все, что в ней происходит, имеет непосредственное отношение к социуму. Это как круги, которые расходятся по воде от брошенного камня. Камень казенщины тяжелым грузом ложится не сердце.
Любой формализм и казенщина, особенно продемонстрированные в юности, калечат души людей, оставляя неизгладимый след в их сознании, и проецируются на их практическую деятельность. В чем мне довелось в очередной раз убедиться буквально на днях.
Мой коллега, убеленный сединами педагог, посвятивший всю свою жизнь образованию, оказался в МФЦ по замечательному поводу: исполнилось 60 лет их с супругой совместной жизни. Московской мэрией предусмотрены для таких уникальных пар денежные выплаты, а также предоставляется возможность провести торжественную церемонию во Дворце бракосочетания.
Молодая девушка, специалист отделения МФЦ, усадила профессора в кресло, предложила чай с печеньем и помогла оформить все необходимые документы. Она не сердилась, когда при компьютерном оформлении ее пожилой клиент совершал промахи. Напротив, постоянно улыбалась, помогала и поддерживала его, чем, естественно, вызвала благодарность моего коллеги.
— Я бы хотел написать вам благодарность, — подвел он итоги их общения.
— У нас это не принято, — ответила девушка. Но надо было знать моего коллегу; он всегда доводил принятые решения до конца.
— Тогда я пойду к директору филиала МФЦ.
— Только не это!
В глазах девушки читался явный испуг, что еще больше раззадорило моего коллегу; и он решительно направился к кабинету начальницы, перед которым были три мягких кресла. Молодой человек медленно поднялся, уступая место пожилому посетителю. Юноша был на костылях, он оказался ветераном СВО, обратившимся в МФЦ для оформления документов, необходимых для лечения после ранения. В то же самое время из кабинета начальницы выкатился на коляске другой молодой человек, тоже ветеран СВО, у которого были ампутированы обе ноги.
Парень, прошедший огонь и воду, плакал! Дело в том, что у него не оказалось на руках одной из справок, необходимых для предоставления ему требуемых медицинских услуг. Другой специалист МФЦ, не та девушка, что любезно обслуживала профессора, без этой справки категорически отказалась оформлять его на лечение. Он пошел к ее начальнице и тоже получил отказ.
Вне себя от охватившего его гнева, пожилой педагог вторгся в начальственный кабинет, намереваясь восстановить справедливость. За столом сидела женщина лет тридцати, с отсутствующим лицом, в отличие от парня на костылях пожилому посетителю сесть не предложила и сразу, что называется, взяла быка за рога.
— Вы по какому вопросу?
— Я бы хотел, чтобы вы объявили благодарность и премировали одного из ваших сотрудников, который так по-доброму, со всей душой помог оформить мне документы.
— Это ее работа, она за это деньги получает.
— Послушайте, но работу можно выполнять по-разному, с душой или формально, как в соседнем окне. Вы же, наверное, учились в школе, оканчивали вуз, прежде чем стать руководителем. Вам разве не рассказывали про роскошь человеческого общения?
…Но все увещевания были бесполезны. У профессора складывалось впечатление, что он разговаривает со стеной. И тогда он решительно перешел к главной теме.
— А что вы только что сотворили с парнем, который в слезах выкатился из вашего кабинета? Он ведь только что вернулся со спецоперации…
— Я его туда не посылала. У него отсутствует необходимая справка. Откуда я знаю, может, он потерял ноги по пьяни.
— Ну так направьте запрос в нужные инстанции.
— Это не ходит в мои обязанности.
При последних словах этой моральной уродины мой коллега вышел из себя; его благостное настроение, навеянное круглой супружеской датой, напрочь улетучилось. И он выступил с гневной филиппикой в адрес равнодушной руководительницы:
— У вас на униформах написано «Команда мэра». Своими действиями вы позорите не только мэра, но и государство в целом. Какой тяжелый осадок останется на душе у парня-ветерана от общения с вами. Причем не лично с вами, он вас знать не знает, а с государством, за целостность которого он проливал кровь, а оно его, получается, кинуло в трудной жизненной ситуации… Вы об этом подумали? Имейте в виду, я дойду до мэра, уверен, что он меня примет и просто так это не оставит!
С силой захлопнув за собой дверь, пожилой педагог отправился домой. Повышенное артериальное давление, аритмия, вызов «скорой помощи» — все эти «прелести» преклонного возраста явились следствием столкновения профессора с реалиями жизни, текущей за окном его малогабаритной квартиры. Словом, праздник был отравлен.
…Но когда мы обсуждали с ним это досадное происшествие, то пришли к обоюдному выводу: во всем виновата школа. Точнее, не школа, а отсутствие в ней душевных праздников, в ходе которых вступающий в жизнь молодой человек получает бесценный опыт толерантности, эмпатии, умения почувствовать чужую боль как свою. Всего того, что на русском языке именуется великодушием. Видимо, начальственная дама, которая чуть не довела пожилого профессора до очередного инфаркта, окончила школу, где процветали формализм и казенщина.
После всего сказанного читатель поймет, почему я обрадовался при переносе ЕГЭ на 1 июня. Будет время и для школьного праздника, который наверняка согреет душу многим выпускникам.