Женский алкоголизм в возрастной категории 40–55 лет вырос почти вдвое
В России неожиданно резко выросло частое употребление алкоголя среди женщин среднего возраста. Данные об этом приводятся в ежегоднике «Россия реформирующаяся», подготовленном Институтом социологии РАН. Исследователи сообщают, что за полтора десятилетия среди женщин средних лет количество тех, кто часто употребляет алкоголь, увеличилось более чем вдвое: с 18% в 2009–2010 годах до 38% в 2024 году. Сведений, кто эти дамы по образованию и замужем ли они, в аналитическом труде не приводится. Мы расспросили известного врача-нарколога Василия Шурова: почему так и что с этим делать? Ведь, как известно, женский алкоголизм неизлечим. Или все не настолько запущено?
К сожалению, по моим собственным наблюдениям, от 40 до 55 — самый пьющий возраст. Из ныне все еще живущих. Я лично не пила девять лет, с 2013-го, не было такой потребности, но потом не выдержала. Зато зумеры — 20+, особенно в мегаполисах, и сегодня не пьют ничего крепче свежевыжатых соков и кофе. Берегут здоровье. Вот и получается, что старики свое уже отпили, а молодежь и не начинала, и нам, людям среднего возраста, приходится отдуваться за всех.
Но почему именно женщины? В этом и кроется загадка.
На прошлой неделе прошла в СМИ и тут же забылась печальная новость: умерла Ксения Качалина, одна из многочисленных жен Михаила Ефремова. Относительно молодая для того, чтобы уже ложиться в гроб, — 54 года. Вердикт публики был неутешительным: спилась, не вынесла тягот жестокого мира.
Даже если подруги вам говорят, что пьют от хорошей жизни, это не так. Пьют всегда от стресса. А наша жизнь — это один сплошной стресс на фоне кажущейся непоколебимой стабильности.
Мы, поколение женщин, рожденных с середины 70-х по конец 80-х, живем в самом стабильном мире из возможных и понимаем, что за 25 лет с момента нашей ушедшей юности так ничего и не изменилось. И вряд ли мы что-то успеем изменить.
Опять же, я говорю только про московский средний класс, если поехать в провинцию, где я бываю довольно часто, там, с одной стороны, последние годы пьют меньше, с другой — больше. Маргиналы вообще не просыхают — это их образ жизни. Пить много и дешево.
Зато интеллигенция, в отличие от столичной, как-то держится и находит смысл жизни и интересы в других вещах. Может быть, потому что зарплаты в регионах меньше, лишних денег нет и требуется элементарное — выжить и прокормить, вырастить, дать образование детям. Это главное. И тут уже не до алкогольного дурмана, тем более женщине, на которой держится все.
— Мы до конца не знаем, сколько женщин в России пьет на самом деле, потому что на учете стоят обычно, дай бог, 5–10%, — рассуждает известный врач-нарколог Василий Шуров. — Всего же у нас в стране миллион алкоголиков на учете. Большая часть, порядка 10 миллионов зависимых, находится в так называемой серой зоне. Поэтому сложно судить, как и среди кого проводились эти опросы. Тем более что мы понимаем, если женщина выпивает, она в этом никогда не признается. У нас женский алкоголизм очень стигматизирован. Посмотрите на некоторых наших звезд, которые уже находятся в стадии распада мозга, зато как агрессивно реагируют на вопросы об алкоголизме.
— Но продажи растут? Кто-то это все покупает?
— Продажи растут. Почти в каждом доме открыт алкомаркет. И я вижу, как активно продвигается среди женщин слабый алкоголь, вино, поэтому я особенно не удивлюсь этой печальной статистике. Существует очень большой риск, если женщина не решает свои проблемы, то она «заливает» их. А средний возраст, который вы описываете, это и переоценка собственной жизни, и кризис «пустого гнезда», и часто разрушается семья, первый брак, второй брак, люди устали друг от друга, они расходятся. Когда все эти факторы совпадают, риск серьезной алкоголизации значительно повышается.
— Что ж, а альтернатив женщинам, значит, никаких не предложено?
— Ну, у нас довольно плохо прорабатывается тема с психологом и что-то подобное. Во всяком случае, не так активно, как «спасение» в алкоголе. Однако все равно хочу заметить, что статистика часто притягивается за уши для кликбейтных поводов, так что, может быть, все не так и ужасно.