Узбечка, рожденная в Москве, откровенно рассказала о жизни в столице
Мадина Серкина по национальности узбечка. Родилась в Москве, здесь же окончила школу, получила высшее образование, работала в госорганизации. Но столица ее так и не приняла.
Мадина считает, что дело в ее восточной внешности. Об этом она откровенно рассказала «МК».
Родители Мадины родом из Узбекистана. В советское время ее отца призвали в армию, распределили в Москву.
— Ему было сложно, папа ведь приехал из жаркой страны без знания языка. Поначалу жаловался начальству: «Нога замерз», — рассказывает Мадина. — После армии он поступил в институт, поселился в общежитии. Спустя год приехал на каникулы в родную деревню в Узбекистан. Там его женили на маме. По местным традициям, невесту выбирали родители. Через месяц мама с папой вернулись в Москву. Им выделили комнату в коммуналке, где я и родилась. В той квартире мы провели большую часть жизни.
«Мальчик воткнул палец в глаз»
Семья поселилась на окраине Москвы, в районе Западное Дегунино. В 1997 году Мадина пошла в школу. И оказалась единственной нерусской девочкой в классе.
— Травить меня начали еще в детском саду. В школе буллинг продолжился, — вспоминает собеседница. — От одноклассников я слышала много обидных слов в свой адрес, как меня только не обзывали. Иногда доходило до рукоприкладства, меня пинали в живот. Учителя не заступались. Просто разнимали, если видели драку. Помню, когда один мальчик воткнут палец мне в глаз, преподаватели не отругали его, родителей к директору не вызвали.
Через год в классе Мадины появилась еще одна нерусская девочка. Но к ней отношение было другое.
— Она выросла в обеспеченной семье, тогда как мой папа работал электриком, мама — в ателье. Поэтому за ту девочку учителя заступались. Детям богатых родителей всегда уделяли особое внимание — их защищали, они сидели на первых партах, тогда как остальные были сами по себе.
Сегодня школьные инциденты не остаются без внимания. Поднять на уши общественность — раз плюнуть. Достаточно написать о случившемся в соцсетях. А в конце 90-х и начале нулевых дела обстояли иначе.
— Я могла только пожаловаться родителям, — продолжает Мадина. — Каждый месяц папа ходил в школу, как на работу. Но ничего не менялось. Родителей обидчиков не вызывали, директор только обещала поговорить с ними. В другую школу меня не переводили, потому что не было возможности возить меня далеко.
В старших классах травля закончилась.
— Логично, одноклассники повзрослели, — предполагаю я.
— Нет, они просто привыкли ко мне. А вот ребята из параллельных классов продолжали меня гнобить.
После школы Мадина поступила в государственный торгово-экономический университет.
— Чтобы подобное не повторялось, я пошла на вечернее отделение. Там легче, так как учились более старшие люди, которые днем работали, у многих были семьи. Не до меня.
«Постоянно оглядывалась»
Мадина — яркая девушка. Такой выразительной внешности позавидовали бы многие славянки. Но ее данные оценили не все.
— Долгое время я боялась выходить на улицу. Помните, раньше была такая субкультура — скинхеды. Они носили высокие черные ботинки «Гриндерс» с белыми шнурками. По этим шнуркам я их вычисляла. От таких мужчин я старалась держаться подальше. Однажды в метро столкнулась с футбольными фанатами, они тоже все были в таких ботинках. Мне не удалось от них спрятаться. Помню, как они бежали за мной. Меня спасла бабушка, которая загородила меня от них на эскалаторе, заступились и мужчины, которые стояли рядом. С тех пор у меня появились правила: одной не гулять, безлюдные места обходить, из метро не выходить, если там бритоголовые в ботинках с белыми шнурками. Всегда и везде я оценивала ситуацию. Постоянно оглядывалась. Если оказывалась на улице одна, старалась держаться людных мест. Когда возвращалась поздно, у метро меня встречал папа.
После окончания вуза Мадина устроилась работать в МФЦ.
— Даже там поначалу столкнулась с предубеждением коллег. Они считали, если я нерусская, то не смогу всему научиться. Правда, потом отношения нормализовались. А вот посетители МФЦ часто отказывались садиться к моему окну, не хотели, чтобы я делала им документы. Так и говорили: вы нерусская, что вы вообще понимаете, вы сделаете ошибку. Просили предоставить им другого специалиста.
В роддоме, где Мадина рожала второго ребенка, ей тоже в очередной раз напомнили о ее происхождении.
— После родов врач как бы между делом бросила: только не надо сюда весь аул звать. Я была шокирована, но промолчала — меня воспитывали так, что надо относиться с уважением к взрослым. К тому же эта женщина спасла моего сына.
— Родители сталкивались с подобными проблемами?
— Конечно. Одно время им тяжело было найти работу.
— Ваша семья общалась в Москве в основном с теми, кто приехал из Узбекистана?
— Может, узбеков было и много в столице, но я в то время их не встречала. У родителей в Москве даже не было друзей из Узбекистана.
— Не возникало желания вернуться в свою республику?
— До 18 лет я каждое лето проводила у бабушки в Узбекистане. Помню, как не хотела оттуда возвращаться в Москву. Просила родителей переехать в Узбекистан, но они были против.
«Муж принял ислам»
Мадина не отрицает, что мир — в большинстве не без добрых людей. 13 лет назад девушка вышла замуж именно за русского парня.
— В Узбекистане принято, что мужей выбирают родители. Мои близкие поначалу не одобрили мой выбор, особенно бабушка — она верующая и переживала, что мой молодой человек — русский, не знает наших традиций, у него другая вера. Однако когда родители поближе познакомились с моим будущим мужем, то сразу приняли его. Так что уговаривать их не пришлось. Они понимали, что я родилась и выросла в Москве, поэтому не смогу ужиться с узбеком из деревни. А развод считается большим стыдом. Бабушка тоже приняла супруга.
Если бы я жила в узбекской деревне, моя жизнь сложилась бы иначе. Девушкам после замужества там приходится непросто. Они заботятся не только о муже, но и о его родителях, братьях и сестрах. Но никто не жалуется. Думаю, они понимают, что так жили их бабушки, мамы. Для них такое положение дел — в порядке вещей.
— А что с верой мужа?
— Он принял ислам, хотя это не было обязательным условием. Никто не настаивал. Мои родители просто предложили. Он долго думал и сам к этому пришел. Его родители — современные, грамотные люди, которые уважают границы друг друга, они даже не стали это обсуждать. Кстати, они никогда не интересовались, какой я национальности, откуда родом и какую я исповедую религию. Единственное, что спросили — есть ли у меня высшее образование. Для них это было важнее, чем национальность и религия.
В мае 2023 года Мадина с мужем и двумя детьми переехала в Италию.
— В Италии я ни разу не столкнулась с негативом. Людям все равно, кто ты и откуда приехал. Сложно сказать, останемся мы здесь или вернемся, пока планов надолго не строим. Есть сложности с изучением языка, посмотрим, как дети будут привыкать, как сложится работа мужа. Недавно к нам в гости приезжали родители, им понравилась страна. Хотя мама поначалу звала обратно, но потом поняла, что нам здесь хорошо. Еще родители оглядываются на свой опыт, вспоминают, что когда-то сами уехали из Узбекистана в Москву, чтобы дать детям лучшую жизнь. И обратно не вернулись.
Собеседница признается, что раньше чувствовала себя чужой и в Узбекистане, и в России.
— Когда вышла замуж и родились дети, я уже не ездила в Узбекистан. Из-за отсутствия языковой практики плохо говорю на узбекском, не в курсе многих традиций, чувствую себя там неуверенно. А вот Москву знаю хорошо, русский язык для меня родной, но в столице я тоже будто чужая.
Несмотря на неприятности, которые пришлось пережить, Мадина не озлобилась, комплексов не прибавилось.
— То, что не убивает, делает нас сильнее. Эта ситуация сформировала во мне внутреннюю силу и стрежень, сейчас я могу постоять за себя, дать отпор любому. Я закалилась настолько, что даже к хейтерам в соцсетях отношусь спокойно, меня уже трудно обидеть.