В помощи нуждается внук советского разведчика, которого обманули мошенники
Разработка Манхэттенского проекта, позволившего США получить атомную бомбу, началась в августе 1942 года.
Имя физика Роберта Оппенгеймера известно во всем мире.
А вот о советском «атомном разведчике» Жорже Ковале стало широко известно только после его смерти.
Он был агентом ГРУ, внедрен изнутри в суперсекретную Манхэттенскую программу и передал в Москву огромный объем технической информации, которая позволила создать нашу собственную атомную бомбу.
Сейчас в помощи нуждается его внук Андрей Первышин, который, по его словам, стал жертвой мошенников.
Из первого круга
Собственно, вся эта история делится на две части. Одна из них историческая, героическая, военная; а другая по нашей жизни вполне банальная, и, если бы не родственные связи людей и не громкие имена, пожалуй, я бы и не взялась за эту тему.
Сколько у нас обманутых покупателей при долевом строительстве? В том-то и проблема, что обмануть могут кого угодно: обычного дольщика, многодетную семью и даже потомка человека, благодаря которому в России появилась атомная бомба.
Я спросила у представителей спецслужб, неужели те же современные разведчики не могут помочь родственнику знаменитого коллеги. «Таких традиций вступаться за родню и товарищей в спецслужбах давно уже нет. Если бы речь шла о самом Ковале… Уже наверняка умерли все те, с кем Коваль трудился, кто его помнил…»
Жорж Коваль стал Героем России спустя несколько месяцев после смерти, а умер он в глубокой старости, в 92 года, в 2007 году.
В Советском Союзе их было всего несколько человек, кто доставлял из Америки материалы, при помощи которых в СССР была создана первая ядерная бомба. Но только Коваль внедрился и работал в американских секретных лабораториях под своим настоящим именем и фамилией, напрямую.
Примерно через два месяца после окончания Второй мировой войны американцы начали разрабатывать планы реальных атомных бомбардировок Советского Союза. Штатовские военные эксперты посчитали, что гарантированно уничтожить Советский Союз можно не раньше 1952 года. Но для этого требуется накопить около 330 атомных бомб. То есть достаточно 300 бомб, и еще 10% требуется про запас.
А в Советском Союзе к концу 49-го года было всего две бомбы. К концу 1950-го — еще девять.
Тем не менее наши так умело все это преподносили, так искусно играли во все эти подковерные дипломатические игры, что американцы не рискнули использовать свое вооружение, что стало возможным в том числе и благодаря деятельности Жоржа Коваля.
Как только Манхэттенский проект был завершен, Жоржу Ковалю невероятным образом удалось вернуться в Советский Союз живым и невредимым. Это произошло почти сразу после окончания Второй мировой войны, он был совсем молодым человеком — чуть за 30 лет. И до сих пор является чудом, как ему это удалось…
По профессии он был химик, но феноменально разбирался в физике.
Александр Солженицын вывел образ Жоржа Коваля в романе «В круге первом».
В реальности Коваль действовал под конспиративным именем «Дельмар».
— Неподалеку от города Су-Сити в штате Айова есть маленький населенный пункт, где население было около 500 человек по переписи тех лет, — то местечко, где жили мои предки, — рассказывает внук героя Андрей Первышин. — В 2000-х я ради интереса смотрел, разросся ли городок, или нет. Ничуть, всего на 100 человек прибавилось за 100 лет. Так вот, по легенде, когда дорожную станцию открывали в этом местечке, то не знали, как ее назвать. И заглавные буквы имен первых шести женщин, которые сошли на этом полустанке, дали название самому местечку: первую миссис звали Делла, вторую Эмма, потом Лаура, Мария, Анна и Роз. Именно это слово — «Дельмар» — впоследствии дедушка взял себе как оперативный псевдоним.
Когда Владимир Путин в 2006 году был на открытии новой штаб-квартиры ГРУ, то руководство устроило ему небольшую экскурсию по музею. Высокий гость заинтересовался одной фотографией на стенде. Человек в штатском. Вроде как без особых наград. Совершенно негероического вида. Он стал подробно расспрашивать о нем. Этим человеком и был Жорж Коваль — «Дельмар»…
«Дед был уникален»
— Их было три родных брата — Шая, Жорж и Габриэль Коваль, — рассказывает Андрей Первышин. — Все они родились в городе Су-Сити, штат Айова, США, в семье переселенцев из города Телехан Минской губернии Российской империи. Жорж появился на свет 25 декабря 1913 года. Его родители, евреи по национальности, бежали от погромов, надеясь на лучшую долю в Америке. Но Великая депрессия 1930-х годов разрушила их великую мечту. В США они сталкивались с дискриминацией — на входе в городской парк, находящийся недалеко от их дома, висела табличка: «Неграм, евреям и с собаками вход воспрещен». В 1932 году семья приняла решение вернуться в СССР, симпатизируя коммунистическим идеям. Пароходом до Владивостока, затем поездом до Хабаровска, в итоге осели в Соцгородке за станцией Волочаевка. Постановлением Хабаровского городского совета за №23 от 2 сентября 1934 года Жорж стал гражданином Советского Союза, сохранив при этом американское подданство. Он считал СССР своей настоящей Родиной.
— И как он пришел к работе в разведке?
— С 1934 по 1939 год дед учился в Московском химико-технологическом институте им. Д.И.Менделеева, который окончил с отличием — в дипломе у него было 47 «пятерок» из 49 оценок. Затем поступил в аспирантуру, где его заметила военная разведка ГРУ. Его феноменальные знания химии, понимание физики и свободное владение американским английским сделали его идеальным кандидатом для работы в США. Сначала его направили собирать данные о химических отравляющих веществах, но с началом Второй мировой войны задачи изменились. Под своим настоящим именем он внедрился в сверхсекретные лаборатории Манхэттенского проекта, где разрабатывалась американская атомная бомба. Он передал в Москву бесценную информацию, включая данные о производстве урана и плутония, использовании полония в атомном заряде, данные о нейтронном запале, методику получения полония из висмута и другую информацию, которая была использована при производстве первой советской атомной бомбы, взорванной 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне.
— Он рассказывал о работе в Манхэттенском проекте? Об атомной бомбе?
— Нет, про работу в разведке никогда не говорил. Сколько себя помню. С него ведь бралась подписка о неразглашении, к которой люди его поколения относились чрезвычайно серьезно. Незадолго до его ухода вышла книга «ГРУ и атомная бомба», в которой в том числе говорилось о деде. Тогда всем родственникам он разослал экземпляры со своими автографами, оттуда мы и узнали подробности его биографии. Немного позже один из его учеников — Юрий Лебедев — в книгах «Ветвления судьбы Жоржа Коваля» и «Два выбора» подробно описал всю хронологию событий, начиная с детства, юношества, учебы, вербовки Коваля… Эти экземпляры и сейчас у меня хранятся дома.
— Поразительно, что все годы в Америке он работал под своим именем. Как ему удалось остаться незамеченным?
— Дед был уникален. Он единственный советский разведчик, да и вообще единственный советский гражданин, который внедрился в Манхэттенский проект под своим именем. Он лично, без помощи завербованных агентов, собирал данные в лабораториях Ок-Риджа (штат Теннесси) и Дейтона (штат Огайо) и переправлял их в Москву. Как ему удалось избежать разоблачения и вернуться опять же под своим именем в СССР в 1948 году на пароходе «Америка» — до сих пор остается тайной. Даже американская контрразведка, начавшая проверки после предательства советского шифровальщика в Канаде, не смогла это вычислить.
— А как сложилась его жизнь после возвращения в Советский Союз?
— К сожалению, судьба продолжала испытывать его на прочность. Его уволили из разведки в звании рядового, без наград. Вероятно, это было сделано из-за бюрократической халатности (в то время два разведывательных сообщества, НКВД и ГРУ, были объединены в одно ведомство — Комитет информации) либо умышленно, чтобы оградить его от набирающей обороты кампании по борьбе с космополитизмом, история об этом умалчивает. В 1949 году, в разгар упомянутой кампании, его убрали и из Менделеевки, где он преподавал. Его биография вызывала подозрения: где он был так долго, почему у него только одна медаль за взятие Берлина и звание рядового? Лишь благодаря письму начальника ГРУ генерал-полковника Михаила Шалина министру высшего образования СССР Всеволоду Столетову деда восстановили в институте. Он защитился, стал кандидатом технических наук, доцентом, заведующим кафедрой автоматизации химических процессов (производств); он подготовил 8 кандидатов наук, написал около 100 научных работ, которые получили признание в научных кругах. Звания Героя России он был удостоен посмертно, в 2007 году, не дожив до этого события чуть более полутора лет. Он умер в возрасте 92 лет. Награду вручал президент Путин.
С ряда документов, которые он предоставил, до сих пор не снят гриф «совершенно секретно».
Первую информацию о нем и других уникальных «атомных разведчиках» (всего их было шестеро) стали рассекречивать в середине 90-х, только спустя 50 лет после Победы, и тогда же началась кампания по присвоению им высших званий. Фактически эти люди Герои Советского Союза, но так как Советский Союз уже прекратил свое существование к моменту, когда стали раскрывать информацию о том, чем занимались эти люди в годы войны, а правопреемницей Советского Союза стала Россия, то вышеуказанным атомным разведчикам было присвоено высшее звание Героев России (большинству посмертно).
— Его личная жизнь тоже была полна испытаний?
— Да, это еще одна трагедия. Его жена, химик-технолог по образованию, ждала его в СССР, как жена Штирлица, всю войну. Ее эвакуировали в Уфу на нефтеперерабатывающий завод, где в составе группы химиков-технологов ей было поручено организовать производство взрывчатых веществ из отходов нефтепереработки. Процесс производства был налажен в полуподвальных, плохо проветриваемых помещениях. Токсичные испарения подорвали ее здоровье, и она, как и многие молодые женщины на том производстве, не смогла иметь детей. Так что у Жоржа не было родных детей, но к нам, детям и внукам старшего брата, он относился как к родным. Старший брат Шая, окончивший американскую школу с отличием (с золотым перстнем), пожертвовал своим будущим, взяв на себя, наравне с отцом, ответственность и обязанности по содержанию большой семьи, тем самым дав среднему и младшему братьям возможность получить достойное образование. До последнего дня за дедом Жоржем ухаживала моя двоюродная сестра Майя, живущая в Москве.
— А как ваш дед держался в США, зная, что его ждут дома?
— Он был невероятно стойким. Когда в США началась мобилизационная кампания, он согласовал вопрос с центром. Было решено, что он должен открыто отслужить в американской армии. За годы службы он был удостоен двух американских наград, прошел обучение в Нью-Йоркском городском колледже, из стен которого вышло 10 нобелевских лауреатов. Там читал лекции сам Эйнштейн. Также прошел курс обучения по химии в Массачусетском университете. Американцы не знали, что у него уже есть высшее образование, полученное в СССР. Затем его направили на секретные объекты Манхэттенского проекта. Он работал в условиях строжайшей цензуры: вся корреспонденция проверялась, звонки прослушивались, выход за периметр был разрешен раз в полгода. Но и при такой цензуре он как-то умудрялся передавать данные в СССР. Его информация помогла нашим ученым Игорю Курчатову и Юрию Харитону создать атомную бомбу в два раза легче и мощнее.
— Вы жили в Хабаровске, как и вся родня, а он в Москве. Когда вы были у дедушки последний раз, Андрей Юрьевич?
За год до его смерти. В январе 2005 года я был у него в гостях, прилетев из Хабаровска. В августе 1980 года, в год проведения Олимпийских игр в Москве, Жорж сам прилетал в Хабаровск навестить своего старшего брата, с которым у него сохранились очень теплые отношения. Мы вместе гуляли по городу, а моя мама тогда организовала ему экскурсию по хабаровскому дендрарию. Я тогда еще учился в школе, закончил 6-й класс.
«Его же не самого обманули»
— И все же не только воспоминания о деде заставили вас обратиться в газету. Я знаю, что вы считаете себя жертвой мошенников. Больше десяти лет и 33 раза пытались добиться справедливости и возбуждения уголовного дела. И вот решили обратиться в СМИ, чтобы сослуживцы деда, быть может, обратили внимание на имя Жоржа Коваля. Все же имя это легендарное, не менее чем Оппенгеймера.
— Это правда. История в общем-то проста. Но для моей семьи она стала кошмаром. В 2014-м моя семья вложила заработанные деньги в строительство индивидуального жилого дома, предварительно заключив договор о совместной деятельности, по которому вклады участников договора и совместно построенный дом являются общей долевой собственностью, поделенной между участниками в равных долях.
Опасений каких-то не было, я видел, что дом строится, поэтому попросил знакомого юриста подготовить договор «О совместной деятельности» (простого товарищества). По этому договору все имущество, которое внесено товарищами в общее дело, а также то, что совместно построено, является общей долевой собственностью. После того как я туда вошел со своими деньгами, здание было быстро достроено. В строительство я вложил порядка 14 миллионов рублей. Всего участников договора было трое.
Но после того как жилой дом был построен, один из участников переоформил на одного себя право общей долевой собственности, тем самым нарушив условия договора. Второй участник договора поддержал решение первого участника, не опасаясь, что он, как и я, может остаться ни с чем.
— А вы пытались как-то объясниться с ним об этом?
— На все мои устные переговоры и письменные требования тот товарищ отвечал отказом. Вдобавок он перевел назначение дома из жилого в нежилое, не согласовывая это с другими участниками договора, не оформляя это дополнительным соглашением, то есть напрямую нарушил заключенный договор. Стало понятно, что миром это не закончится. Я это еще в 2015 году понял, когда эти двое втайне от меня вели в стороне переговоры с потенциальным покупателем о продаже совместно построенного дома. В феврале 2016 года, чтобы не остаться ни с чем, я был вынужден обратиться в суд.
— Что вы требовали?
— Зарегистрировать на меня право собственности на мою долю в доме. Но сначала я подготовил акт, в котором написал, что вложил в строительство такую-то сумму и что мои компаньоны обязуются зарегистрировать на меня причитающуюся долю. Второй участник, с которым я разговаривал, этот акт подписал, а тот, который все оформил на себя одного, опять отказался его подписывать, так как ему это было невыгодно.
— То есть фактически признал себя единоличным владельцем?
— К сожалению, да; как я понял, еще до подписания договора со мной они уже имели такое намерение. Хотя в суде он высказал желание заключить со мной мировое соглашение. Когда мировое соглашение предлагают заключить, значит, подтверждают, что требования правомерны. Судья предложил ему представить свой вариант соглашения. Но он ничего не представил. Тогда мой представитель, исходя из того, что они озвучивали, подготовил такое соглашение. Но он наотрез отказался его подписывать. То есть на словах говорил одно, а на деле выходило совсем другое.
— В этом здании сейчас живет кто-то?
— Самое интересное, что это здание получило статус самостроя, что вообще является абсурдом. Поэтому на меня просто «не могут» зарегистрировать долю в этом здании. Сейчас его обжили мигранты. Судья признала за мной право собственности только на земельный участок, на котором это здание стоит, но апелляционная инстанция и этого права меня лишила. По факту мошенничества в особо крупном размере я обратился в правоохранительные органы, которые в общей сложности 34 раза выносили постановление об отказе в возбуждении уголовного дела о мошенничестве, где я выступаю в качестве потерпевшего. Я неоднократно писал в блог Председателя СК России на официальном сайте СК России Александру Ивановичу Бастрыкину, пытаясь объяснить, что со мной сделали. Только после его вмешательства уголовное дело возбудили, по нему я был признан потерпевшим, но через полгода дело вновь по-тихому прекратили.
В суде человек, которого я считаю мошенником, и его сообщник (также являющийся участником договора) постоянно меняли свои требования, явно демонстрируя, что выполнять условия договора им невыгодно. На мой взгляд, им удалось ввести судью в заблуждение, предоставив массу сфальсифицированных доказательств, в результате чего суд отказал мне в признании права собственности на мою долю в уже построенном доме. Суд также отказал мне в удовлетворении иска о взыскании необоснованного обогащения, указав, что мною не представлено каких-либо доказательств вложения денежных средств в строительство дома в рамках заключенного договора, и указав, что мошенники не обогатились за мой счет, так как по решению суда дом подлежит сносу. Построенный дом предлагают признать судом самовольной постройкой…
— Они тоже подали встречный иск?
— Чтобы лишить меня оснований в дальнейшем претендовать на долю в построенном доме, они подали в суд встречный иск о признании договора недействительным, по принципу — нет договора, значит, они ничего не нарушали и ничего никому не должны. Суд первой инстанции этот иск отклонил как незаконный, а вот суд апелляционной инстанции удовлетворил их встречный иск, признав договор ничтожным без законных на то оснований.
При этом сносить дом никто не собирается. Группа «заинтересованных лиц» просто выжидает, когда все «уляжется», истекут сроки давности и можно будет легализовать здание и выгодно распорядиться им по своему усмотрению.
Итогом всех моих обращений в суды и правоохранительные органы стало то, что мошенников не только не привлекли к какой-либо ответственности (уголовной, гражданской), но и освободили от обязанности вернуть мне деньги, вложенные в строительство дома, которым они завладели.
В результате моя семья не получила ни права собственности на долю в построенном доме, стоимость которой за прошедшие годы выросла в разы, ни денег, вложенных в строительство дома. Более того, за мою дерзость обратиться в суд и правоохранительные органы с заявлениями о защите нарушенных прав и законных интересов мою семью сделали должниками. Суды обязали меня возместить мошенникам судебные расходы, а за невыполнение этих решений был наложен запрет на регистрационные действия с квартирой, в которой мы с семьей проживаем, являющейся для нас единственным жильем. Приставы неоднократно пытались ворваться в нее, чтобы арестовать все имущество, находящееся в ней, в счет погашения мифических долгов, которые растут с каждым днем…
…Андрей Первышин говорит в телефонную трубку порывисто, уперто, устало. У него очень интеллигентный голос. Он соглашается со всеми моими доводами. И что невозможно без решения суда использовать настоящие фамилии его партнеров, и что можно будет только в общих чертах описать его историю, и что история его деда для читателей в целом гораздо интереснее… Все так и есть. Он устал бороться со своими хабаровскими чиновниками. У него нет таких связей, которые могут помочь ему разрубить этот гордиев узел.
Он высылал мне сотни юридических бумаг, в большей части которых я и вовсе не разобралась. Я просто чувствовала, что такой человек не может врать, но и достучаться до тех, кто поможет ему разобраться в его деле, он тоже не в состоянии: где Хабаровск, а где Москва! Что против него стоит система. Как стояла другая система в 1945 году против его деда Жоржа Коваля, когда тот садился на корабль «Америка», чтобы вернуться на свою Родину, в Советский Союз, потому что считал, что это правильно. Тогда Жорж победил.
Когда-то дед Андрея Первышина, передав сюда информацию о нейтронном запале атомной бомбы, спас нашу страну. 330 атомных бомб не рискнули применить против 9.
Теперь помощь требуется внуку. Может, те двое, что забрали индивидуальный жилой дом, купленный на троих, вообще никогда не слышали о Жорже Ковале и его подвиге. Поэтому я и пишу о нем.
…Как быть?