После трагедии в Новокузнецке женщины заговорили о трагических историях родов
История в новокузнецком роддоме, где на новогодних каникулах умерли 9 младенцев, всколыхнула общество. Несостоявшиеся матери, потерявшие своих детей во время беременности и родов, стали рассказывать свои истории. Злопыхатели хмыкают: мол, поймали волну — и спешат «вставить свои пять копеек». Однако те, кому пришлось столкнуться с горем перинатальной потери, понимают: женщины хотят справедливого возмездия.
Ведь почти во всех исповедях упоминаются неудачные суды. Не секрет, что добиться объективного расследования в делах, связанных с медициной, очень сложно. И вот появилась надежда. Конечно, множеству женщин и младенцев уже не помочь, и даже денежная компенсация ничего не изменит, однако есть шанс вслух (и громко) обсудить эту почти табуированную тему. Естественно, никто не путает роддом с курортом — но истинные масштабы хождений по родовым мукам пугают.
«Спасали не маму, а ребенка»
38-летняя Ксения И. из небольшого города Уреня Нижегородской области находится «в вегетативном состоянии» — так в медицине называется тяжелое нарушение сознания после повреждения мозга. Человек выглядит бодрствующим: открывает глаза, имеет циклы сна-бодрствования. Но утрачивает способность к осмысленным действиям, общению и осознанию себя и мира, сохраняя при этом вегетативные функции — дыхание, глотание, рефлексы ствола мозга. В народе такого пациента называют «овощ».
«Овощем» женщина стала после неудачного кесарева сечения. Ее беременность протекала хорошо, вот только ребенок вовремя не перевернулся. На 38-й неделе решили кесарить. Операцию проводили под общим наркозом с интубацией. Трубку в легкие вставили неудачно: задели трахею. Роженица впала в кому, наступила клиническая смерть. Длилось пограничное состояние, по словам мужа, более 10 минут. За это время мозг пациентки умер. И этот процесс необратим.
— У нее, видимо, было какое-то предчувствие. Она меня постоянно спрашивала: «Тебе делали полостную операцию? А вот это полостная операция…». Я говорил ей, мол, Ксюш, ну чего ты боишься? А вот так вышло… — рассказывает «МК» Иван, муж Ксении. И добавляет: она боялась, она чего-то чувствовала.
Операция длилась необычно долго. Муж стал звонить в больницу. И здесь ему сказали, что с ребенком все хорошо, а жена — переведена в реанимацию. Ее мозг умер.
Я, конечно, опешил. Сразу побежал в больницу. Нашел анестезиолога. Он говорит, что врачи не знали, что выбрать: то ли ребенка спасать, то ли маму. Выбрали малыша. Но это же нарушение принятых нормативов, выходит, — считает Иван.
Вопрос «Кого спасаем: мать или ребенка?» навевает ассоциации с классическими романами. Например, в «Войне и мире» старик Болконский явно дал доктору указание спасать ребенка, а не маленькую княгиню, — а Сомс из «Саги о Форсайтах», наоборот, велел врачу попытаться спасти обоих и не делать страшный выбор. Современная же медицинская этика вполне прямолинейна: жизнь матери для врачей всегда в приоритете… или должна быть в приоритете.
Иван уверен: с самого начала операция проходила с нарушениями. Мужчина изучил этот вопрос досконально.
— Клиническая смерть длилась больше 10 минут. И это — на операционном столе! Я понимаю, если человека везут в больницу после автокатастрофы. Но как можно так надолго упустить пациента, уже находящегося в операционной, — возмущается Иван. — Теперь она на меня смотрит, но не видит. Контакта с ней нет вообще никакого. Человек-растение. На нее без слез не взглянешь. Кормят ее через зонд.
Уже третий месяц он отец-одиночка. Мужчина остался с 5-летним старшим сыном и новорожденным. Младенца удалось спасти. Малыша назвали Тимофеем. Сейчас он у родителей Ивана. Но они уже пенсионеры: маме 66, папе — 71 год. Им трудно с новорожденным. А Ивану — просто никак.
— У меня работа, старший сын. Малыша я не потяну. Но чуть подрастет, появится определенность с Ксюшей, заберу его, конечно. Вот только что с женой дальше делать, непонятно. Где она будет содержаться, это надо еще решать.
Вторая его претензия к процедуре — кесарево в уреньском роддоме проводят под общим наркозом, хотя по протоколу его давно уже делают под спинальной или эпидуральной анестезией. Нижегородки уже несколько десятилетий недоумевают: почему в уреньском роддоме делают общий наркоз? В старых отзывах, еще 2017 года, женщины советуют не ехать в уреньский роддом, если планируется кесарево. Недостатком, помимо шва по белой линии, как раз называют общий наркоз. Анестезиологи без видимых причин выбирают более опасный способ отключки, хотя есть уже более современные и щадящие технологии.
Иван не смирился с участью своей жены. Он пишет жалобы и намерен разбираться в ситуации. Не ради мести, а ради будущих жизней. Как новорожденных, так и матерей. Он надеется, что после ситуации в роддоме №1 Новокузнецка расследование по его случаю пройдет более тщательно.
«Видела, как ребенок гниет заживо»
Трагедия в Новокузнецке побудила женщин поделиться историей неудачных родов в Калининградском перинатальном центре.
26-летняя Анжелика считает, что решение врачей отказаться от кесарева сечения в пользу естественных родов стало роковой ошибкой. Как позже показала независимая медицинская экспертиза, у женщины был клинически узкий таз. Роды шли тяжело. Врачи решили прибегнуть к методу выдавливания ребенка (хотя в современном акушерстве это запрещено). В результате сын родился с обширной гематомой на голове и посиневшей кожей. Его сразу же поместили в отделение реанимации. Его состояние стремительно ухудшалось. Как описала женщина, малыш буквально гнил заживо. Через 44 дня ребенок скончался от сепсиса и кровоизлияния в мозг, вызванных родовой травмой.
Другая роженица, Вероника, рожала больше суток. После неудачных попыток врачи решили провести кесарево сечение, но момент был упущен. Девочка родилась без признаков жизни. Сердце малышки запустили, но она прожила лишь два дня. Сейчас девушка ожидает результаты экспертизы, но заранее обвиняет персонал в случившемся.
В двух других случаях новорожденные выжили, но получили тяжелые травмы. Женщины объединились и добились возбуждения уголовных дел по статье «Халатность». Они надеются на справедливое расследование, поскольку медработники продолжают выполнять свои обязанности.
Виноваты ли врачи? Калининградский роддом, как и учреждение в Новокузнецке, имел статус перинатального центра. Сюда привозят рожениц со сложными беременностями, с ранними схватками, с тяжелыми проблемами со здоровьем. Очевидно, что процент перинатальных смертей здесь выше нормы.
— Я не хочу говорить банальные слова, что все равно какое-то количество детей обязательно умирает среди родившихся. Ну да, так устроена природа, — считает врач-акушер-гинеколог, специалист общественного здоровья и здравоохранения, эксперт ВОЗ Любовь Ерофеева. Специально для «МК» она прокомментировала желание рожениц призвать врачей к ответу за перинатальную потерю новорожденных.
— В ряде случаев женщина не донашивает ребенка до срока. И это является как бы первопричиной произошедшей трагедии. И даже если ребенок родился и все было неплохо, а потом через сутки вдруг что-то произошло. У новорожденных детей именно вот так и происходит — «вдруг». Это непрограммируемые вещи. И мы, врачи, не можем, закрыв глаза, сказать, что все будет хорошо. Этого невозможно сделать, потому что слишком много различных факторов вмешивается. Поэтому я убеждена, что это не какие-то серьезные нарушения. Специалисты-медики работают по стандартам, по клиническим рекомендациям. Из головы не выдумывают, это уже тоже часть рутины, часть профессии, но стечение обстоятельств. Значит, какие-то дети были в ухудшающемся состоянии. Такое бывает.
Врач вспоминает статистику из роддома в Новокузнецке накануне массовой смерти младенцев, всколыхнувшей общество.
— По заявлению представителей здравоохранения Кемеровской области, с 1 декабря до 12 января в новокузнецком родильном доме появилось на свет 236 детей. Из них 44 ребенка были недоношенными, имели низкую массу тела, врожденные пороки, внутриутробную инфекцию, а также несколько детей имели иммунодефицит. Вот что является подоплекой всего произошедшего, — считает медик.
«Так ты уже с мертвым приехала»
Марина (имя новокузнечанки изменено. — Прим. «МК») потеряла ребенка в том самом новокузнецком роддоме, но в 2019 году. После трагедии женщина обращалась в надзорные инстанции, но проверка не показала нарушений. Сейчас Марина вспоминает свой случай в надежде, что общественный резонанс приведет к увольнению недобросовестных и выгоревших сотрудников.
— Во время беременности чувствовала себя хорошо. Схватки начались на 32-й неделе. Ребенок родился бы недоношенным, но на таких сроках исход вполне благоприятный. В роддоме измерили давление. 145/90 — высокое! Перемерили на другой руке — тоже высокое! А дальше началась пересменка, — вспоминает Марина.
Она считает, что врачи забыли о ее родах. Врач спустился где-то через час-два. Назначили КГТ плода (послушать сердцебиение). И оно было, утверждает новокузнечанка.
Роды пытались остановить. Поставили капельницу. В это время ребенок, по ее мнению, и умер. А надо было наоборот, стимулировать роды или кесарить. Но врачи так были заняты, что не хотели заниматься проблемными родами. А потом стали утверждать, что плод умер еще до приезда в роддом.
— Кто-то из врачей спрашивает: «Тебе делали КГТ? Принеси бумажки». Я отдала. «Слушай, так это же твое сердцебиение! Это не плода! Это ты, получается, уже с мертвым приехала!» — с горечью вспоминает Марина.
Дальше ей предложили изъять мертвый плод с помощью кесарева.
— Все очень быстро, шустро: операционная бригада, ложись, согнись, тут подпиши. Очень грубо все, как с куском мяса. Анестезия эпидуральная. То есть я в сознании, просто не чувствую половину тела. Реву весь процесс. Достали ребенка: говорят, смотри! Я не могу… Медсестра с младенцем в руке с другой стороны меня обходит и повторяет: смотри, говорю, а то потом начинается у вас: «я живого родила». Ну и все, собственно, далее реанимация, рев, — рассказала «МК» роженица.
Расследование ситуации ни к чему не привело.
— Я писала на сайт Росздравнадзора, они спустили на местных. Провели проверку. Ну и что толку их проверки, приехала какая-то чиновница из Кемерова, собрали консилиум, нас с мужем пригласили. Очень мягко со мной разговаривали, как с дурочкой. «Ну вот так иногда бывает, УЗИ — это не панацея, ну не сделали тебе его сначала, а если бы и сделали, то что?» Короче, втерли что они не виноваты, — рассказала Марина.
Особенно обижает женщину грубое отношение с женщинами в тяжелой ситуации родов, да еще и особо сложных.
«Обращались как с куском мяса»
Марина в разговоре с «МК» не раз прибегала к этому сравнению: «обращались как с кусок мяса». Схожее впечатление сложилось и у других рожениц роддома №1. Отзывы пациентов, оставленные на «мамских» сайтах еще до общественного резонанса, дают представление о «внутренней кухни» перинатального центра. К слову, в роддом №1 везли сложных рожениц со всего Кузбасса.
Сестра новокузнечанки, потерявшей ребенка в роддоме №1, пересказала историю своей родственницы. Роды у молодой мамы начались преждевременно, но ребенка, по мнению пациентки, можно было спасти. Так ли это, сложно судить без профессиональной оценки, но обстановка в родильном блоке говорит о многом.
— На потугах врачи просто вырвали ребенка из моей сестры. И оторвали девочке руку. После чего они завернули ребенка в какие-то тряпки, положили ей на грудь, развернули его и сказали: «Смотри, это твоя мертвая девочка», — рассказала девушка.
Напоследок, по словам новокузнечанки, роженицу обвинили в том, что она «не так сильно хотела ребенка, раз она мертвая родилась».
А вот отзыв за прошлый, 2025 год. И снова страшное свидетельство о смерти ребенка, в котором пациентка обвиняет персонал:
«Девушки, милые, пожалуйста, не рожайте в роддоме №1. Они убили новорожденную девочку моей сестры. Они уронили ее. Она пролежала месяц в реанимации и умерла».
Нашелся отзыв мамы, которой довелось рожать под Новый (правда, 2023-й) год. «За 9 дней, проведенных в стенах роддома, почувствовала себя участницей квеста «Остаться в живых». Весь ужас даже и не описать: это и хамское отношение дежурных врачей (разошелся наружный шов, я просто с боем выбивала перевязки. Дежурный врач посмотрел шов только на 5-е сутки). Это и ужасное отношение детских врачей. Может, на весь персонал так повлияли новогодние каникулы? Не знаю. Но с уверенностью могу подписаться под каждым негативным отзывом», — пишет пациентка.
Дата ее сообщения: 3 апреля 2023 года. То есть через 4 месяца после пребывания в родильном доме женщина решила описать ситуацию. Не отпустило…
«Хочется обратиться к персоналу больницы. К ЖЕНЩИНАМ, которые там работают. Мне кажется, вы не люди. Вы — роботы. В вас доброты, душевной чуткости не осталось. Уходите из профессии, раз у вас профвыгорание. Вы все как будто работаете в ветеринарной клинике, а не с людьми», — добавляет роженица.
А этот отзыв был написан спустя полгода после выписки.
«Это была жесть. Я приехала с ложными схватками. Оставили меня только потому, что пора уже было стимулировать. П. (фамилия врача. — Прим. «МК») простимулировал меня на кресле рукой просто безжалостно! Сколько плохих слов при этом говорил!!! Я ему говорила, что плод крупный, сама не могу родить. А он: 3200 максимум! А родились мы 4 кг», — пишет пациентка в 2024 году.
За то, что ее ребенок остался жив, женщина благодарит только одну пожилую акушерку из первого роддома.
«Они (дежурная бригада. — Прим. «МК») с такими глазами начали кричать, звать ее, когда поняли, что ребенок может не родиться, — описывает пациентка. — А до этого мне говорили, что все в порядке».
Жалуются роженицы, что даже на последней стадии родов медперсонал не дозваться.
«На раскрытии 10 сантиметров (максимальное при родах. — Прим. «МК») акушерка сказала: «Рожаешь? Значит, рожай», — пишет мамочка в 2024 году. И добавляет с сарказмом: «Всем советую роддом №1. Почувствуй себя ничтожеством».
Риторический вопрос: почему женщина в лучший миг своей жизни должна испытывать этот негатив? Да, в любой профессии есть выгорание. Как и давно придуманы способы с ним бороться: полноценный отдых, отсутствие авралов, переработок, нетоксичная обстановка в коллективе, психологическая разгрузка и тренинги. Зарплата, разумеется, достойная, чтобы персонал себя не чувствовал ничтожеством и не пытался исподволь унизить более успешных, на их взгляд, пациенток.
О выгорании в роддомах «МК» также рассказала врач-гинеколог Любовь Ерофеева:
— Акушерство тяжелая профессия, и она заставляет медиков наращивать броню. Это изменение характера. Появляется цинизм, появляется жесткость, иногда переходящая в жестокость. Иногда все это накладывается на не очень высокую культуру, к сожалению. Врачи к нам не прилетают с Луны. Это такие же граждане, которые встречаются с хамством в магазине, в ателье, в транспорте и друг с другом иногда не могут взаимоотношения урегулировать. Поэтому это болезненный вопрос. Я уже, наверное, больше 15 лет об этом говорю: нам нужны специализированные программы защиты от выгорания среди работников экстренных служб — это и скорая помощь, и неотложная медицина, конечно, это акушерство и гинекология.
— А что касается отзывов и обвинений врачей?
— Именно негативная информация запоминается, потом женщина может выписаться с ребенком, быть счастлива с этим малышом. Он будет расти здоровым, и у нее тоже будет все в порядке, но останется в памяти вот этот негативный след — как с нею обходились, как над ней подсмеивались, может быть, разговаривая друг с другом у нее за спиной? Это ужасные вещи, с этим необходимо работать системно. Нужно включать в медицинское образование не просто этику, а коммуникацию на горизонтальном и вертикальном уровне, коммуникацию с пациентом, коммуникацию с родственниками, персонифицированный подход к каждому пациенту. Потому что у нас многонациональная страна, многокультурная и мультирелигиозная, поэтому к лицам разной национальности и разных традиций нужно подходить по-разному, нужно знать об этом. Что еще мне кажется актуальным? В родильных домах нет специалиста, который мог бы доходчиво родственникам и женщине что-то пояснить. Всегда неправильный разговор, сокрытие информации, ложная информация являются причиной проблемы. И тогда вот такие ответы — как бы обратная связь от населения.
…По следам новокузнецкого инцидента во многих родильных домах России прошли дополнительные проверки, усилены меры безопасности, внеплановые курсы повышения квалификации персонала.