Андропов отказал своему молодому преемнику в доверительных отношениях
Генсек ЦК КПСС, Президент СССР. А еще — Демократизатор, Минеральный секретарь, Горби, Меченый… У Михаила Сергеевича Горбачева было немало «титулов» и еще больше прозвищ. Роль этого руководителя в судьбе державы, истории, связанные с ним, обсуждают до сих пор. В дни, когда отмечаются сразу три «горбачевские» даты — 95-летний юбилей политика, очередные годовщины его избрания на высшие партийный и государственный посты, — мы решили затронуть нетрадиционную тему и разобраться в связях юбиляра с КГБ.
Правда ли, что будущего генсека еще задолго до попадания на коммунистический олимп приглашали работать в «конторе глубокого бурения»? «Тащил» ли Михаила Сергеевича наверх по номенклатурной лестнице Андропов? Существовал ли секретный андроповский план «Голгофа», реализацией которого занялся потом Горбачев?..
Разобраться с этими и некоторыми другими вопросами, имеющими отношение к деятельности Михаила Сергеевича в 1960–1990-е гг., помог «МК» историк спецслужб, полковник госбезопасности в отставке, эксперт Фонда национальной и международной безопасности Олег Хлобустов.
— Олег Максимович, мог ли молодой, активный коммунист со Ставрополья Михаил Горбачев стать сотрудником советских спецслужб?
— Да что уж там, я вам больше скажу: Андропов приглашал Горбачева на работу в КГБ и даже видел его на высокой должности, своим заместителем! Доводилось слышать даже подобные «сенсации»… Но реально никаких фактов, которые свидетельствовали бы об этом, не имеется.
Тем не менее шанс оказаться в органах у Михаила Сергеевича на определенном этапе его биографии был. Случилось такое почти 60 лет назад.
В сентябре 1966-го энергичного работника избрали первым секретарем Ставропольского горкома КПСС. По существовавшим тогда правилам, заняв новый весьма высокий пост, «главному партийцу» краевой столицы предстояло познакомиться в том числе и с руководителем регионального подразделения Госбезопасности. Так состоялась его встреча с Сергеем Васильевичем Толкуновым, тогдашним начальником Ставропольского управления КГБ.
Толкунов занял данную должность примерно за полгода до назначения Горбачева в горком партии. Судя по всему, новый «первый» Сергею Васильевичу приглянулся. А сам Горбачев, конечно, был заинтересован, чтобы о нем сложилось позитивное впечатление вообще у всех руководящих товарищей города, края, и у начальника региональных органов, конечно. Короче говоря, между этими двумя людьми возникли и затем окрепли хорошие деловые и товарищеские отношения.
Что касается вербовки в чекисты, действительно Толкунов у Семичастного, который тогда занимал пост Председателя КГБ, запрашивал разрешение на проведение с Горбачевым беседы по поводу возможности его оформления на работу в Комитет госбезопасности. Такое разрешение из Москвы было получено. У Сергея Васильевича состоялась соответствующая беседа с перспективным, по его мнению, партийцем. Михаил Сергеевич, выслушав собеседника, попросил: «Позвольте мне несколько дней подумать». И на второй день, видимо, после обсуждения с супругой Раисой Максимовной, от предложения отказался: «Благодарю за доверие, но я все-таки хотел бы остаться на партийной работе». На этом, собственно, их разговор по данному поводу и закончился.
Спустя некоторое время, в 1968 году, С.В.Толкунов был переведен из Ставрополья в Центральный аппарат, где он работал под непосредственным руководством Андропова, незадолго перед тем ставшего Председателем КГБ. Весьма возможно, что как-то общаясь с Юрием Владимировичем он упомянул про молодого перспективного руководителя Горбачева… Однако, даже если такой разговор действительно имел место, никаких ощутимых последствий он, по-видимому, за собой не повлек.
К слову сказать, дружеские отношения у Сергея Васильевича Толкунова с Михаилом Сергеевичем существовали на протяжении долгих лет. Сохранялись они и во времена взлета прежнего ставропольского партийного руководителя на самую вершину власти, и после того как он был отправлен в отставку. Они с Горбачевым встречались, в том числе когда Толкунов занимал должность начальника инспекторского управления КГБ. Это не были, конечно, регулярные, но неформальные встречи, что называется, в домашней обстановке имели место. И Толкунов продолжал до самой своей смерти, а он умер в 1993 году, отзываться о Горбачеве весьма позитивно.
— Существует мнение, мол, Горбачева проталкивал наверх Андропов…
— Разговоры о том, что якобы именно Юрий Владимирович «затащил» Горбачева на руководящие посты, не соответствуют действительности. До поры до времени они вообще не были знакомы друг с другом. Можно с большой степенью вероятности сказать, что первая личная их встреча состоялась в начале 1970-х.
А вот история знакомства Горбачева с Брежневым, которая имеет косвенное отношение к обсуждаемой нами теме, по-своему уникальна. Это случилось осенью 1978-го. Тогда Брежнев отправился с визитом в Азербайджан в сопровождении целого ряда государственных и партийных руководителей. Ехали по железной дороге, и, согласно заранее составленному плану, была запланирована остановка литерного поезда на Ставрополье, в Минеральных Водах. Горбачеву, занимавшему к тому времени пост первого секретаря Ставропольского крайкома КПСС, по должности следовало встречать на станции этот спецсостав. 19 сентября 1978 года около 19.00 на перроне вокзала Минеральных Вод собралась совершенно необычная компания, она была запечатлена для истории на фото. Это абсолютно эксклюзивный кадр, потому что на нем находятся рядом сразу четыре генеральных секретаря ЦК КПСС разных времен. Действующий тогда Брежнев, и три его преемника — Андропов, Черненко, Горбачев.
На той вокзальной встрече Михаил Сергеевич был, конечно, представлен Брежневу, но, судя по всему, Леонид Ильич его во время столь короткого рандеву толком даже не рассмотрел и не составил о руководителе ставропольских коммунистов личного представления.
Между тем вскоре после этого, 27 ноября, Горбачев был избран секретарем ЦК. Буквально пару недель спустя он переехал с семьей в Москву, обустроился. Дальше его партийная карьера стала развиваться очень быстро. Уже в 1980 году он становится кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, в том же 1980-м, 21 октября, то есть еще при жизни Брежнева, избирается членом Политбюро. Однако Андропов напрямую к такому продвижению никакого отношения не имел. Хотя, конечно, мимо него эти назначения не проходили. Юрий Владимирович не возражал, давал свое согласие, однако он и не предпринимал никаких особых мер, чтобы «тянуть наверх» Горбачева.
Михаил Сергеевич позднее в своих мемуарах упомянул: что, мол, по моему мнению, Андропов мне симпатизировал. Однако, скорее всего, было ровное, нормальное товарищеское общение между ними, но отнюдь не близкое. Встречается интересный момент в горбачевских воспоминаниях. Он написал, что когда прибыл в Москву и попытался установить такие, что называется, личные доверительные отношения, Юрий Владимирович от этого ушел и сказал, что у нас так не принято.
— Давайте теперь поговорим о некоем таинственном плане «Голгофа», который якобы достался Горбачеву по наследству от Андропова.
— Не вызывает сомнений, что Андропов хотел определенных изменений в советском обществе. Но предполагал ли Юрий Владимирович осуществлять нечто подобное горбачевской перестройке?
Еще в марте 1983 года он назначил Горбачева и Рыжкова сопредседателями комиссии по подготовке экономической реформы СССР. Там работало много известных экономистов, впоследствии академиков. И эти специалисты оценивали очень позитивно те задачи, которые ставил Андропов перед этой группой. Они подчеркивали, что партия, государственное руководство, наконец отказавшись от столь популярных прежде волюнтаристских методов, обратилось к ученым-специалистам за помощью с просьбой создать продуктивные планы развития народного хозяйства в стране. Другое дело, что эта инициатива кончилась ничем, ушла в песок и не дала по сути результатов после смерти Андропова, когда пришел к руководству Черненко.
Надо отметить, никакой магистральной линии на приватизацию, на масштабный переход от государственной общенародной собственности к частной собственности, столь однозначных рекомендаций упомянутой комиссией выработано не было. Уже потом идея подобных радикальных новшеств возникла в голове у Горбачева под влиянием других советников, консультантов. Это произошло позднее, когда он стал генсеком. Так что речи о преемственности, о «наследстве» Андропова, полученном Горбачевым, не идет.
Что же касается плана «Голгофа», то здесь случилась удивительная история. Этот интригующий «секрет государственной важности» на самом деле всего лишь плод фантазии отставного сотрудника КГБ, бывшего исполняющего обязанности резидента в Великобритании, а также резидента советской разведки в Дании Михаила Петровича Любимова.
Однажды он, к сожалению, неудачно, скажем так, пошутил. В февральском номере газеты «Совершенно секретно» за 1995 год Любимов опубликовал статью под названием «Операция «Голгофа». Секретный план перестройки» с подзаголовком, обозначающим жанр: мемуар-роман. То есть указал тем самым на не очень серьезный характер этого сочинения.
А рассказано в «Голгофе» было следующее: мол, я был доверенным лицом Андропова, близко с ним знаком. И когда уже находился в отставке, а Андропова избрали генсеком, он мне позвонил, пригласил на конспиративную встречу и там высказал такую мысль, что надо направить советское общество по пути целенаправленного ускоренного построения социализма через отказ от тех спокойных жизненных условий, которые сейчас имеются в стране, имитируя возврат к капитализму, то есть отмену всех привилегий, всего того позитивного, что содержится в социалистическом укладе жизни. Тогда, сравнив одни условия с другими, общество наше сознательно повернется к социализму, и построение его пойдет гораздо более высокими темпами. Вот такая «шоковая терапия».
Статья вызвала активные обсуждения, разговоры. Многие стали воспринимать то, что в ней написано, всерьез. Хотя сам Михаил Петрович несколько раз потом заявлял: это, чистая выдумка, извините, когда писал, даже представить себе не мог, что мое сочинение вызовет такой резонанс… Я сам лично слышал это из уст Любимова, а также видел такое его признание в телевизионном выступлении, он тоже говорил тогда, что это вымысел, абсолютно вольное сочинение, которое не имеет под собой никакой документальной, фактологической основы. Однако подобные признания Михаила Петровича часть читателей, телезрителей предпочла пропустить мимо ушей. Поэтому многие по-прежнему до сих пор верят в существование «плана «Голгофа», который якобы задуман был Андроповым и начал реально осуществляться при Горбачеве. Тем более что написанное Любимовым имело определенное сходство с событиями, процессами, происходившими тогда в стране.
— Возвращаясь к «чекистской» теме. Если вспоминать то событие, которое окончательно сломало Горбачева и разрушило возглавляемый им Советский Союз (подписание Беловежского соглашения), почему он, все еще Президент СССР, не отдал приказ КГБ арестовать по горячим следам троих его «подписантов»?
— Да, руководители трех республик, собравшись в белорусских Вискулях, 8 декабря 1991 года поставили свои подписи под «Соглашением о создании Содружества Независимых Государств», которое означало и юридический, и фактический конец Советского Союза. Наверняка можно было сразу же отыскать множество нарушений норм и конституционных положений, которые позволяли бы объявить этот акт незаконным, соответственно, участников процедуры подписания — нарушителями закона. Как следствие, президент все еще существующего де-юре СССР имел право отдать приказ органам об их аресте. Но!
Начнем с того, что с 22 октября, согласно Постановлению Государственного совета СССР, общесоюзного Комитета Госбезопасности уже вообще не существовало. КГБ тогда сохранился только в Белоруссии, в Российской Федерации его не было. Имелась новая структура — Межреспубликанская служба безопасности. Во главе ее стоял Вадим Бакатин, назначенец Горбачева, однако близко связанный с Ельциным. Даже если бы ему последовал приказ арестовать Шушкевича, Кравчука и Ельцина, он этого делать не стал бы, это однозначно. Да и воли отдавать подобное распоряжение у Горбачева не было. Потому он и не предпринял такой попытки. То есть фактически две с лишним недели, с 8 по 25 декабря 1991 года (напомню: в этот день Михаил Сергеевич публично объявил о прекращении своей деятельности на посту главы СССР), лидер развалившейся страны принимал решения о капитуляции и договаривался о ее условиях для себя.