Как живет камчатское село, где не бывает снежных коллапсов, из крана бежит минералка, а в теплицах растет виноград
Когда на Камчатке бушуют мощные циклоны, в городах и поселках сугробы вырастают до вторых этажей, на полуострове есть место, где осадков выпадает мало, нет ураганных ветров, никто из жителей не запасает дрова и там нет ни одной котельной. Это село Эссо, которое располагается в кальдере (котловине) потухшего вулкана. Дома здесь отапливаются горячей минеральной водой, которая поступает из-под земли, можно круглый год купаться в бассейне с термальной (сульфатно-кальциево-натриевой) водой, а в теплице выращивать виноград. Этакая «Земля Санникова». О том, как устроен быт в Эссо и почему здесь сможет жить не каждый, рассказала «МК» старожил села.
«Уксичан —«горячая вода»
— В Эссо свой микроклимат, — говорит краевед и хранительница истории села Наталья Петровна Сычева. — Село с разных сторон защищает Срединный хребет, который тянется с севера на юг Камчатки, а также Козыревский хребет и Быстринский. А мы находимся в котловине, что и создает уникальные природные условия. В этом году Петропавловск-Камчатский буквально тонул в сугробах, а у нас никакого снежного коллапса не наблюдалось. Зимы у нас нельзя назвать многоснежными. И ветров очень мало.
Как говорит наше собеседница, от Охотского моря и Тихого океана село защищают горы. В ту и другую сторону — 200 километров. А Эссо — находится в своеобразной горной чаше.
— Поэтому село и называют «тихой гаванью» среди суровой камчатской природы?
— В верховьях реки Уксичан есть одноименный древний вулкан Уксичан, который, видимо, до сих пор греет нашу землю. Потому что горячих источников вокруг очень много. В конце 60-х — начале 70-х годов биологи и геофизики провели детальные исследования, после чего стали бурить скважины и подключать к термальному отоплению сначала школу, больницу, а потом и дома. Село Эссо полностью перешло на подземное тепло.
В центре Эссо располагается большой открытый бассейн с термальной водой. Купаться здесь можно круглосуточно и круглогодично.
— Это удивительное явление. Из-под земли там бьют холодные источники, а из трубы льется термальная вода, температура которой составляет стабильные 72–74 градуса. Во времена Советского Союза около бассейна как раз и пробурили первую скважину. Горячая вода поднимается на поверхность за счет природного давления. Вода в бассейне за счет холодных ключей имеет температуру около 40–44 градусов, она проточная, вытекает в ручей и постоянно обновляется.
Как рассказывает Наталья Петровна, ее родители своими силами оборудовали здесь первую купальню и они с детьми тут бултыхались.
— Мой отец, Петр Георгиевич, приехал в Эссо в 1932 году. Они с семьей перебрались на Камчатку из Сибири, жили в поселке Ключи, где был деревообрабатывающий комбинат, отец там учился в школе ФЗО. В поселок приехали набирать бригаду для строительства школы в селе Эссо. Среди десяти плотников оказался и мой отец со своим старшим братом. Старая школа в Эссо сгорела, и они вручную, используя пилы и топоры, на берегу реки Уксичан построили новое двухэтажное здание.
Как говорит наша собеседница, Уксичан в переводе с эвенского языка означает «горячая вода», хотя это горная река и вода в ней холодная.
— Но когда эвены пришли в эти места, они в верховьях реки, у подножия древнего вулкана, увидели густой пар и обнаружили там горячие источники. Поэтому и назвали речку Уксичан. Но местные люди — эвенские охотники и оленеводы — горячие источники не использовали. Они были суеверными, язычниками. Верили, что вода, над которой поднимается пар, связана со злыми духами.
По словам Натальи Петровны, сохранились воспоминания первого учителя, который приехал в Эссо в 30-е годы и работал еще в маленькой школе.
— Однажды он повел своих учеников мыться на эти источники. Сам первым погрузился в горячую воду, чтобы показать детям пример, чтобы они не боялись. И потом уже они пошли за ним в воду. Учитель научил их мыться, а также носить нижнее белье. Тогда мужчины носили кальсоны и рубахи.
При этом произошел курьез.
— Учитель раздал ученикам белье. Пока сам одевался, обернулся и увидел, что дети надели свою меховую одежду — кухлянки, торбаса (мягкие сапоги из оленьих шкур), штаны, а сверху — белое белье. Учитель тогда еще особо не знал эвенского языка. Ему пришлось снова раздеваться, чтобы показать ученикам, как нужно надевать белье.
В сильные морозы дети купались в здании школы в корыте.
— Помощник учителя грел воду, и школьники мылись по очереди. Банный день приходился обычно на пятницу. И в этот день со стойбищ в школу стали приходить женщины и старики, которые садились на корточках около стены и наблюдали, как моют их детей. Как будто смотрели кино.
Потом, как рассказывает наша собеседница, село Эссо стало разрастаться, появились больница и добротные дома.
— В школе два класса отвели под клуб, где показывали кино, читали вслух книги, это называлось «громкие читки». В 1942 году в Эссо приехала моя мама, Софья Петровна. Она окончила педучилище в Москве, попала по распределению на Чукотку. Пока она с однокурсницами добиралась до Владивостока, а это путь неблизкий, море замерзло. И всех девушек отправили на Камчатку.
Как рассказывает наша собеседница, Софья Петровна три года отработала в школе в Усть-Большерецком районе на побережье. Приехала в Петропавловск-Камчатский, чтобы получить свой диплом.
— Им диплом на руки не выдавали, пока они не отработают положенный срок. В то время уже шла Великая Отечественная война. Ей сказали: «Или возвращайтесь туда, откуда приехали, или мы можем вам предложить Эссо». Так мама оказалась в нашем селе, где познакомилась с папой, образовалась семья.
Как говорит Наталья Петровна, у них в семье было четверо детей: два брата и две сестры.
— Все получили высшее образование. Старший брат окончил МГУ, работал в Институте физики Земли. Младший брат стал биологом, сестра — экономистом, а я — учителем. Преподавала русский язык и литературу, потом много лет работала в библиотеке, трудилась в природном парке. Мама все время хотела уехать из Эссо. Часто вспоминала яблоневые сады. Однажды привезла нам из отпуска яблоки, мы попробовали и сказали, что это кислятина и есть их не будем.
«Цены в магазинах кусаются»
По словам нашей собеседницы, все они, кроме старшего брата, после учебы вернулись в Эссо.
— Сказали: «Это наша родина, здесь наш дом». Я интересовалась историей села, слушала мамины рассказы, изучала фотографии, собирала материалы по краеведению.
Как говорит Наталья Петровна, сейчас в селе живет около 2000 человек.
— Наш район образовался благодаря тому, что в середине XIX века сюда с юга Сибири пришли эвены, которых называли и тунгусами, и ламутами, а они сами себя — орочами, что означало «оленные люди». Эвены осели здесь, потому что в реках было много рыбы, а в лесах — дичи и зверья. Потом стали приезжать русские специалисты: врачи, учителя, ветеринары, строители. Когда при Хрущеве стали закрывать неперспективные села, в Эссо появились коряки.
По словам нашей собеседницы, эвены и коряки стараются сохранять свою культуру.
— Они искусные косторезы, хорошо рисуют. Мама работала в школе и отмечала, что у детей из числа коренных народностей очень хороший почерк. Все свободное время они старались рисовать, им нравилось изображать животных, природу. У них эти способности передаются с молоком матери. Женщины — искусные мастерицы, творят настоящие чудеса из бисера.
Сейчас, как говорит Наталья Петровна, в Эссо живут также чукчи, ительмены.
— Уже много смешанных браков с русскими, но они предпочитают называть себя эвенами или коряками, потому что им положены определенные льготы.
Наша собеседница вспоминает, что в конце 90-х на полуострове разразился энергетический кризис. Камчатская энергетика была построена на привозном мазуте. С распадом Советского Союза рухнула плановая экономика, а с ней и централизованные поставки топлива. В регионе стали вводить веерные отключения электричества.
— И к нам в Эссо стали переезжать жители из северных поселков Камчатки, из Петропавловска-Камчатского, Елизова. А у нас была своя гидроэлектростанция, термальное отопление в домах. Люди стали покупать здесь жилье, приезжать на отдых, греться. Тем более что была пробита дорога, которая шла на Усть-Камчатск, а у нас было свое ответвление. Ходил автобус, что тоже сыграло свою роль. Эссо стало популярно, в селе стали появляться небольшие гостиницы, гостевые дома.
Как говорит Наталья Петровна, общественный бассейн с голубой водой в центре села никогда не пустовал.
— В первое время, когда провели трубы и туда хлынула горячая вода, народ валил валом, купались и днем, и ночью. А сейчас местные уже нос воротят. Многие поставили около своих домов и маленьких гостиниц собственные термальные бассейны. Выводят трубу из дома и наполняют бассейн горячей минеральной водой, сидят потом, плещутся. Я им говорю: «Это же у вас джакузи». А в большом бассейне в центре села можно и поплавать. Приезжие, в отличие от местных, его очень ценят. Тем более что он бесплатный.
— Сколько платите за горячую воду и отопление?
— У меня квартира 60 квадратных метров. Дом старый, а чем старше дом, тем большую цену берут. Плачу 2500 рублей в месяц. Также у меня есть небольшая гостиница — 76 квадратных метров, там я за отопление плачу около 2000 рублей в месяц, хотя площадь больше. Я считаю, что это недорого, в Петропавловске-Камчатском платят гораздо больше.
Как говорит наша собеседница, многие удивляются: «Как это вы за горячую воду платите, у вас же свои термальные источники. Все должно быть бесплатно».
— Говорю: «Идите, пробурите сами скважину. У вас ничего не получится, недра принадлежат государству». А горячая вода бесплатная до того момента, пока не попала в трубу, подходящую к дому.
В Эссо очень развито тепличное хозяйство. Во многих дворах стоят теплицы, которые отапливаются термальной водой.
— Но мы за нее тоже платим. Я сажаю в основном огурцы и помидоры. Но кто-то выращивает также дыни и арбузы. Обычно люди подключают теплицу к теплу ранней весной, а осенью выключают. Снимают несколько урожаев. Теплицу можно отапливать и зимой, просто в это время дороже платить.
Как говорит Наталья Петровна, в Эссо есть энтузиасты, которые выращивают в теплице виноград.
— Один из наших жителей ездил специально в Краснодар и в Крым, консультировался там со специалистами, привез разные черенки. У него растет в теплице и черный, и темно-розовый виноград. Хозяева собирают урожай буквально ведрами. И сами наедаются, и в магазин сдают. Я тоже покупаю, гроздь винограда может весить килограмма два. Конечно же, он стоит недешево — 750 рублей за килограмм. Но я считаю, что все-таки можно себе позволить полакомиться. Он невероятно ароматный.
Казалось бы, не жизнь в Эссо, а рай. Вода из крана — как в санатории. Хоть каждый день принимай ванны с термальной водой, насыщенной минералами. Чистый воздух, из окна видны туманные долины и заснеженные вершины вулканов. Но такая жизнь подходит не всем, у нее есть и обратная сторона.
Село Эссо — достаточно отдаленное. Дорога до Петропавловска-Камчатского занимает 9–10 часов на автобусе. Нужно преодолеть 530 километров пути, часть которого — по гравийной дороге.
— Раньше автобус ходил каждый день, но потом все меньше стало набираться пассажиров. У многих в Эссо появились свои машины. Рейсы стали нерентабельны. Тот, кто возил нас на автобусе, отказался от перевозок. Нас второй год от этого колотит. Теперь мы добираемся на микроавтобусе до перекрестка и там уже ждем автобус из Усть-Камчатска. Едем теперь с пересадкой, отдаем за проезд в общей сложности почти пять тысяч рублей.
Можно до Эссо долететь и на вертолете, если вам удастся найти единомышленников-толстосумов и выложить в общей сложности около 400 тысяч рублей.
Цены в магазинах тоже кусаются. Фура с продуктами — это день пути, горючее, зарплата водителям, амортизация техники. Все это ложится на каждый килограмм товара.
— Цены в магазинах такие, что глаза лезут на лоб. Например, килограмм любого мяса стоит от 900–1000 рублей. Булка хлеба — 110 рублей. Сыры — 1200–1400 рублей за килограмм. На колбасы вообще заоблачные цены. Фрукты очень дорогие, за килограмм яблок надо отдать 380–400 рублей. Но с голоду никто не умирает.
Цены на одежду, бытовую технику, стройматериалы выше среднероссийских и вовсе в 2–3 раза.
— Наверное, у вас в Эссо каждый второй рыбак?
— Море от нас далеко, а в реке рядом с селом рыбы уже нет. К нам приезжают из Петропавловска-Камчатского, говорят: «Мы к вам с удочками приехали». Говорим: «Сматывайте их, рыбу давно всю выловили».
«Влюбляются в Эссо бесповоротно»
— Где жители Эссо работают, чем зарабатывают на жизнь?
— Во-первых, у нас все-таки сохранилось оленеводство, хотя очень много оленей было потеряно в перестроечные годы. (Переход от плановой советской экономики к рыночной разрушил всю систему жизнеобеспечения традиционных хозяйств. Были ликвидированы госпромхозы, прекратились централизованные поставки техники, топлива, ГСМ. — Авт.) У нас было 20 тысяч оленей, но они выпасались на больших просторах Камчатки, не только в нашем районе. Сейчас — где-то около 7 тысяч, и это поголовье, которое удалось более-менее поднять, восстановить.
Как говорит наша собеседница, она выросла на оленине.
— Для меня это очень вкусное мясо. Кто-то из приезжих может заметить, что оно как-то не так пахнет. Я могу возразить, что любое мясо имеет свой запах. Мясо оленя сейчас очень дорогое. Года два я оленину вообще купить не могла, в этом году купила, она уже стоит 1200 рублей за килограмм. Но у нас в селе есть ферма крупного рогатого скота. Хозяин сумел в разруху сохранить стадо. Мы покупаем вкуснейшую молочную продукцию: молоко, сметану, кефир, творог. В селе работают и частные пекарни.
По словам Натальи Петровны, также жители Эссо работают в бюджетной сфере: в школе, детском саду, спортивной школе, в школе искусств, музее и так далее.
— Немало тех, кто, однажды приехав в село, перебирается сюда жить. Влюбляются в Эссо бесповоротно. Одна москвичка, которая гостила у меня, потом купила здесь домик, приезжает теперь постоянно из Москвы вместе с мужем. Говорит: «Такой воздух, такая тишина, такая вода, которой не нужны фильтры…» Еще одна жительница столицы купила здесь квартиру. Она поэт и бард, зарабатывает деньги массажами. На зиму уезжает в Москву, а с ранней весны и до поздней осени живет в Эссо.
— Много приезжает туристов?
— К нам приезжало много иностранных туристов: из Чехии, Германии, Польши. Я в природном парке работала, флажки расставляла, соответствующие странам. Были путешественники из Индии, Вьетнама, Китая, Индонезии. Поток туристов резко сократился во время пандемии, ну а потом ввели санкции. Сейчас в основном приезжают россияне с европейской части страны. Кого-то привлекают горы, кто-то сплавляется по реке Быстрой, где есть пороги различной степени сложности. Там можно все-таки поймать рыбу, сварить уху и увидеть по берегам медведей.
— Косолапые забредают в село?
— Забредают, мне жалко и медведей, и людей. Но все равно мы сами во многом виноваты. Природу обобрали, в реках стало намного меньше рыбы. И медведи голодные идут в поселки. У нас был глава, который мусорные контейнеры заключил в специальные защитные конструкции в виде домиков с зарешеченным входом, чтобы не приваживать медведей к бесплатным обедам.
Наша собеседница объясняет, что у них был мусоросжигающий завод, который «из-за человеческого фактора» сгорел.
— Сейчас мусор вывозят на специальный полигон. Вот к нему выходят медведи. Зимой забрели два шатуна, которые не накопили на зиму необходимые жировые запасы, не напитались ягодой, рыбой, травой, орехами. И не залегли в берлогу. Этих шатунов пришлось убить, потому что они стали ходить вокруг поселка.
Камчатка — медвежий край, в соцсетях и на форумах размещают инструкции, как вести себя при встрече с косолапыми.
— Медведи часто выходят на дороги, и недальновидные люди начинают с ними фотографироваться, давать им хлеб, подкармливать. И медведи уже нагло идут к дорогам с медвежатами, как попрошайки. А прикормленный медведь — это мертвый медведь, потому что его либо застрелят, либо он погибнет под колесами машины. И это, конечно, проблема.
Гибнут, как рассказывает Наталья Петровна, и охотники.
— У нас в этом году пропали два охотника, которые ушли в тайгу и связь с ними оборвалась. Их искали, но из-за снежного покрова пока не нашли. Теперь надо ждать весны.
У многих жителей Эссо во дворах живут собаки, в том числе и ездовых пород. Из-за заборов повсеместно слышится зазывающий лай и завывания. В центре села установлен памятник собачьей упряжке. Скульптурная композиция — дань уважения «трудягам Севера».
Именно из Эссо ежегодно стартует гонка на собачьих упряжках «Берингия».
— Древнюю национальную традицию возродил в 90-е годы камчатский геолог Александр Печень, организовав первую «Берингию». Жизнь коренного населения Камчатки долгие годы была неразрывно связана с ездовыми собаками. Вплоть до середины XX века они перевозили на Камчатке продовольствие, почту, строевой лес, медикаменты, учебники для школ, снаряжение для охотников в промысловые районы…
Там, где не пройдет олень, где увязнет в глубоком снегу лошадь, забуксует машина, — легко пробежит ездовая собака. Они никогда не заблудятся и всегда обойдут ловушки, скрытые под снегом.
И потом ездовые собаки продолжали доставлять людей туда, куда не могла пробиться машина.
— Для жителей населенных пунктов, через которые проходит «Берингия», это большой праздник, яркое культурное событие. Как и День оленевода, который мы празднуем следом и где стартуют уже гонки на оленьих упряжках. А это тоже зрелищное событие!