Историк спецслужб Ведяев рассказал, как Высоцкий написал «Инструкцию перед поездкой за рубеж»
25 января 2026-го поэту, актеру и барду Владимиру Высоцкому исполнилось бы 88 лет. Но судьбой ему было отпущено только 42 года. Его популярность была народной, а не назначенной сверху. Песни Высоцкого были настолько жизненны и правдивы, что многие были разобраны на цитаты. Одна из них: «Инструкция перед поездкой за рубеж, или Полчаса в месткоме», которая была написана в 1974 году. О том, кому она была посвящена, рассказал «МК» член Общества изучения истории отечественных спецслужб Андрей Ведяев.
— Владимир Высоцкий, конечно, человек гениальный, без преувеличения «народный артист», — говорит Андрей Ведяев. — По глубине понимания русской души и по трагизму судьбы я сравнил бы его с Сергеем Есениным. Они оба были по нескольку раз женаты, в том числе на иностранках: Есенин — на американской танцовщице Айседоре Дункан, Высоцкий — на французской актрисе русского происхождения Марине Влади.
Владимир Высоцкий познакомился с Мариной Влади в 1967 году, когда она приехала на Московский международный кинофестиваль. 1 декабря 1970 года они поженились. А первый раз за границей Владимир Высоцкий оказался только весной 1973 года, в 35 лет.
— Тогда существовала такая высшая инстанция, как Комиссия по выездам за границу при ЦК КПСС, через которую проходили все кандидаты — ученые, представители культуры, значимые для страны люди. Поскольку были «невозвращенцы» Комиссия рассматривала благонадежность каждого кандидата и целесообразность его поездки. Особенно это касалось тех, кто отправлялся за рубеж первый раз.
Как говорит наш собеседник, в 1973 году Управление КГБ по Москве и Московской области вынесло в отношении Высоцкого отрицательное решение.
— То есть человек собрался ехать к жене, а там написали формулировку: «не считаем целесообразным». В Комиссии по выездам за границу, которая собиралась по четвергам, представителем от КГБ был зампредседателя КГБ Ардалион Николаевич Малыгин. Легендарная личность, участник героической обороны Тулы осенью — зимой 1941 года, когда против 2-ой немецкой танковой армия генерала Гудериана вышли не регулярные части, а рабочие и ополченцы, многие — в гражданской одежде, но с оружием в руках. Тула так и не была взята. Это — единственный город на южном фланге Битвы за Москву, который выстоял в условиях окружения. В 1951-ом Ардалион Малыгин начал службу в центральном аппарате военной контрразведки и впоследствии стал ближайшим соратником председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова.
В 1973-ем, получив отрицательное решение по Высоцкому, Малыгин вызвал к себе своего заместителя Николая Владимировича Губернаторова и спросил: «Что будем делать?»
— Николай Владимирович Губернаторов взял заведенное на Высоцкого выездное дело и сказал: «Я считаю, что Володя Высоцкий — патриот, он за границей не останется». Малыгин поинтересовался: «А ты откуда знаешь?», Губернаторов ответил: «А я с ним в баню хожу». Они с Высоцким были друзьями. Контрразведчик был в нем уверен.
Как говорит наш собеседник, Николай Губернаторов был фронтовиком. В 18 лет участвовал в Сталинградской битве, был артиллеристом, потом освобождал Донбасс, Севастополь, был тяжело ранен, войну закончил в Риге. Высоцкий, который воспевал русский характер, был близок ему по духу. Владимир Семенович пел о войне так пронзительно, что ветераны плакали.
— Малыгин с Губернаторовым пошли к Андропову. Юрий Владимирович Андропов был назначен на должность председателя Комитета государственной безопасности при СМ СССР в 1967 году. Это был очень интеллигентный, высокообразованный человек, который интересовался культурой, знал несколько языков, в молодости писал стихи, в его кабинете играла классическая музыка. Он покровительствовал Театру на Таганке с его метафорическим, острым, новаторским языком. Был лично знаком с его руководителем Юрием Любимовым.
Один из главных идеологов системы не раз лично вмешивался, чтобы спасти театр и Любимова от разгрома.
— Юрий Андропов был в курсе ситуации с Высоцким, решил его поддержать, сказал Малыгину: «Ардалион Николаевич, я тоже считаю Володю патриотом. Ложись костьми, но надо, чтобы у Высоцкого был положительный отзыв». Сделать это было не так-то просто. Документ-то уже был выпущен.
Как говорит Андрей Ведяев, кто такой Высоцкий, в КГБ не просто «хорошо» знали. Он был «объектом мониторинга. Песни Высоцкого распространялись через магнитофонные катушки и кассеты — самый неконтролируемый и потому опасный для КГБ способ. «Магнитиздат» был главным конкурентом официальной пропаганды. В КГБ понимали, что Высоцкого нужно не давить, а брать под контроль.
— Малыгин на заседании Комиссии добился, чтобы дело Высоцкого вернули в Управление КГБ по Москве и Московской области. Им стал заниматься Станислав Васильевич Гулин — замначальника 2-й службы (контрразведка) УКГБ по Москве и Московской области. Под нажимом «сверху» он выдал положительное решение по Высоцкому, связался с Владимиром Семеновичем, предложил тому получить ему визу.
Как подчеркивает наш собеседник, все выглядело как заслуга Гулина. Хотя Владимиру Высоцкому помог на самом деле Николай Губернаторов.
— Весной 1973-го Владимир Высоцкий с Мариной Влади впервые выехал за границу. Они проехали от Москвы до Парижа на ее автомобиле через Польшу, ГДР и ФРГ. Потом Владимир Высоцкий стал выезжать за границу достаточно часто. Они общались с Гулиным, у Высоцкого в записной книжке был его телефонный номер. Но Станислав Васильевич был очень непростым человеком. Я подозреваю, что именно он первоначально написал Высоцкому отрицательный отзыв. И только под нажимом «сверху», как прагматичный аппаратчик, сменил тактику.
Как говорит наш собеседник, у Гулина были подобные конфликты и с другими людьми, в том числе и с подчиненными, которые работали на канале выезда за рубеж.
— Высоцкий всего этого не знал, был уверен, что именно благодаря Гулину он стал выездным. Не раз потом обращался к нему за визой. И в 1974-ом, под Новый год, они вместе с Мариной Влади приехали к Станиславу Васильевичу домой. Высоцкий сказал, что привез ему в подарок две песни. Одна — «Про Джеймса Бонда, агента 007» и вторая — «Инструкция перед поездкой за рубеж».
Как говорит Андрей Ведяев, есть аудиозапись этой встречи, весь разговор был записан на магнитофон.
— Во всяком случае, на пленке слышно, как Владимир Высоцкий говорит Гулину, что привез ему свою первую долгоиграющую пластинку. Она вышла ограниченным тиражом, была в дефиците. Высоцкий подписал на конверте: «Дорогому Станиславу Васильевичу с уважением и благодарностью за добро. Высоцкий». И потом исполнил две эти песни, которые посвятил Гулину.
Как говорит наш собеседник, этот конверт с пластинкой сохранился, он сейчас находится в Америке в частном музее коллекционера Марка Цибульского. (Советский и американский врач-психиатр, писатель, автор книг о Владимире Высоцком. После распада СССР эмигрировал в Канаду, а в 1997 году в США. — Авт.).
— Марк Цибульский купил их на Украине у племянника Станислава Гулина, сына его сестры. Сам Гулин в 1985-ом уехал из Москвы на повышение, его перевели в Ригу на должность заместителя председателя КГБ Латвийской ССР. Причем, московскую квартиру он так и не сдал, хотя в Риге получил новую. Племянник Гулина оказался на Украине, в Николаеве, где и продал Цибульскому эту пластинку с автографом, а также аудиокассету с записью того вечера.
Песня Высоцкого «Инструкция перед поездкой за рубеж или Полчаса в месткоме» была не просто популярной — она стала культурным феноменом, поистине народным хитом.
Высоцкий прекрасно знал, о чем писал. В основу песни был положен личный опыт, когда ему самому приходилось проходить соответствующий инструктаж перед поездками в капиталистическую Францию.
Этот документ и сейчас можно найти в Государственном архиве новейшей истории России. В постсоветское время он был рассекречен.
От кандидатов, которые отправлялись в зарубежную поездку, требовали политической бдительности и высоких моральных качеств. Например, нельзя было сближаться с попутчиками, оставаться наедине в спальном купе с женщиной, ходить в кафе и рестораны одному, устраивать в номере вечеринки со спиртным и принимать женщин, смотреть антисоветские фильмы, приобретать и ввозить в СССР литературу порнографического содержания и так далее.
Кузнец Николай, от имени которого ведется повествование в песне, проходил этот инструктаж в месткоме, первичном подразделении профсоюзной организации.
— Инструктаж перед поездкой за рубеж также проходили в низовых партийных организациях на производствах и учреждениях, где работал кандидат. Человека приглашали на заседание партийной ячейки, задавали вопросы, наставляли. В основе таких инструкций лежали реальные случаи из жизни. Сейчас они кажутся смешными, но в то время играли свою роль. За рубеж ведь ездили, в том числе и простые люди: передовики-трактористы, доярки, фрезеровщики. Они нередко терялись в тех ситуациях, ведь их приучили действовать по инструкции.
— Я сам был на таких комиссиях, когда после университета начал работать в Академии наук СССР. Например, там могли спросить: «Вы едете в Монголию, вас пригласили в гости, если вы понравитесь хозяину, он может предложить вам на ночь свою жену. Как будете действовать?» Отказать, значит обидеть хозяина, а согласиться, значит нарушить моральный кодекс. В своем кругу умные люди говорили, что надо сначала посмотреть на жену. Но на комиссии, конечно, отвечали в духе героя фильма «Бриллиантовая рука»: «Руссо туристо облико морале» («русские туристы берегут свой моральный облик»).
Люди, которые проходили подобный инструктаж, слушая песню Высоцкого, умирали со смеху от точности. Это была идеально сформулированная народная правда, терапевтический сеанс смехотерапии.
Песня мгновенно разошлась на крылатые фразы, которые вошли в повседневный язык. И сейчас нередко, чтобы избежать рискованного мероприятия, спрятавшись за спину мужа или жены, шутят: «Дусь, а Дусь! Может, я без заграницы обойдусь?». Когда рискуют оказаться в чужой, непонятной среде, смеясь, говорят: «Я ж не ихнего замесу — я сбегу!.. Я ж на ихнем — ни бельмеса, ни гу-гу!». Чтобы подчеркнуть навязчивость, неуязвимость и коварство человека, говорят: «Ты их в дверь — они в окно!» Если хотят отказаться от спиртного или сомнительного предложения, иронизируют: «Нет, ребята-демократы, — только чай!»