Голосовые помощники наглядно демонстрируют ограничения ИИ
«Приятно поговорить с умным человеком, особенно с самим собой», — этот ироничный афоризм вырос, кстати, из «Братьев Карамазовых» Достоевского, где Смердяков произносит фразу: «С умным человеком и поговорить любопытно». Так вот, «разговаривая» с Алисой, Сири или другим человекоподобным голосовым помощником, завязанным на нейросети, мы, по сути, ведем беседу сами с собой, но не столько лично, сколько взаимодействуем с коллективным опытом человечества (который мы заботливо разместили в Интернете и открыли умным машинам к нему неограниченный доступ).
Ответы ИИ, по мере развития технологии, становятся все более осмысленными и, можно сказать, интересными. Если не заниматься фактчекингом, проколы «кажутся» единичными. Например, Нейроответ на вопрос, какой святой спас Россию от врагов, может оказаться таким: «возможно, имелся в виду преподобный Сергий Радонежский, которого, по некоторым сведениям, митрополит Платон послал в благословение Императору Александру I во время Отечественной войны 1812 года». Естественно, в первоисточнике был не сам преподобный Сергий, умерший за четыреста лет до вторжения Наполеона, а его икона, образ – это слово машина осмыслить не смогла.
Фейковый Шмелев и «свининка кусочком»
Зато в «кулинарных традициях Российской империи XIX века, отраженных в русской классике» нейронка «разбирается» прекрасно, сообщая следующее:
— XIX век в России был временем глубоких социальных контрастов, что особенно ярко отражалось в традициях питания и бытовом укладе разных сословий. Русская классическая литература оставила нам множество свидетельств о том, как жили и чем питались люди той эпохи – от крестьянской избы до барской усадьбы. Особое место в гастрономической культуре занимали праздничные трапезы, среди которых пасхальное застолье выделялось своим размахом и символическим значением.
Крестьянский стол был скромен в будни, но обилен в праздники. Как писал Иван Шмелев в «Лете Господнем»: «Пост кончился – и вот она, Пасха! Всё идёт горой: и яйца крашеные, и куличи, и пасхи творожные, и окорока, и колбасы…». В крестьянских семьях к Пасхе готовились загодя: пекли куличи в русских печах, красили яйца луковой шелухой, готовили творожные лакомства с изюмом и миндалем. Мясо, которое было редкостью в обычные дни, на Пасху появлялось даже у бедняков – если не окорок, то хотя бы «свининка кусочком», как отмечал Николай Лесков в рассказе «Фигура».
Звучит прекрасно и аппетитно, только вот свининка у Лескова не упоминается. Как и не существует именно такого описания трапезы у Шмелева. ИИ эти цитаты просто выдумал.
Ел ли пироги с мясом царь Берендей
Ладно, поинтересуемся, что там у дворян.
— Дворянские усадьбы поражали пасхальным размахом. В «Войне и мире» Льва Толстого есть описание праздничного стола в доме Ростовых: «На длинном столе, покрытом белоснежной скатертью, стояли куличи, пасхи в виде пирамид, окорока, заливные рыбы, жареные поросята с хреном».
Господи, откуда нейросеть это взяла? Проверяем по практически совершенной поисковой системе «Диджитал Толстой», которая содержит 90 томов полного собрания сочинений классика. «По результатам запроса ничего не найдено». Однозначно.
Что-то похожее встречается у Достоевского и в одной дореволюционной журнальной публикации. Но в не романе-эпопее Толстого. А теперь риторический вопрос: проверяют ли так же «цитаты из классики», приведенные в списанных у ИИ сочинениях, учителя русской литературы?
Чем же еще ты нас удивишь, искусственный «разум»?
— Повседневное питание крестьян было гораздо скромнее. Основу рациона составляли ржаной хлеб, щи, каши, репа, грибы и рыба в регионах у водоёмов. Мясо появлялось редко. Как писал Дмитрий Григорович в «Антоне-Горемыке»: «Щи да каша – пища наша, а мясо – только по большим праздникам».
Купеческий стол отличался особым изобилием. В пьесах Александра Островского купцы показаны как любители сытно поесть: уха из стерляди, расстегаи, пироги с начинками в несколько ярусов. В «Снегурочке» есть характерная реплика: «Не пироги, а прямо золото! Слоёные, с визигой, с рисом, с мясом, с яйцами…». Пасха у купцов превращалась в настоящий пир – с икрой, балыками, множеством сортов куличей и «пьяными» вишнями в сиропе.
Ой, мама! Никаких пирогов в «Снегурочке» нет вовсе! Я проверил по Интернет-сайту и скачал текст книги. Как нет щей, каши и всего остального в повести Григоровича.
Нейросеть придумала наше сало
Сдержав профессиональный гнев задетого за живое филолога, изучаю сгенерированный текст далее:
— Городская беднота питалась скудно. В «Преступлении и наказании» Достоевского показаны обеды в дешёвых трактирах: «Щи с потрохами, каша с салом, огурцы солёные и ржаной хлеб». Чай пили втридорога в трактирах, так как дома часто не было самоваров. Пасха для бедняков была редкой возможностью поесть досыта – даже студент Раскольников в романе получает от хозяйки «кусочек пасхи с изюмом».
И снова мимо. Убивец-студент приходит, если быть точным, в распивочную, а не в трактир, но это деталь. Вот как описана предлагаемая посетителям там снедь на самом деле:
— Стояли крошеные огурцы, черные сухари и резанная кусочками рыба; всё это очень дурно пахло. Было душно, так что было даже нестерпимо сидеть, и всё до того было пропитано винным запахом, что, кажется, от одного этого воздуха можно было в пять минут сделаться пьяным.
Сало и каша с салом обнаружены не были. Видимо, у нейросети, с которой мне пришлось иметь дело, среди разработчиков были украинцы.
Дадим нейронке последний шанс? Ну окей. Ради Чехова – можно.
— XIX век оставил нам картину гастрономического мира, где пасхальная трапеза становилась символом не только религиозного праздника, но и социального равенства – хотя бы на время. Как писал Чехов в рассказе «Студент»: «На Пасху и богатый, и бедный – все за одним столом, все радуются». Эта традиция, запечатлённая в литературе, показывает, что даже в условиях жесткой социальной стратификации пища оставалась важнейшим объединяющим началом русской жизни.
Ничегошеньки! Семь тысяч знаков в рассказе «Студент». И все равно ИИ не смог выковырять оттуда цитату. Полный провал и разочарование.
Чичиков и сосиски с капустой
А как могло красиво получиться! Вспоминается в этой связи рассказ Аверченко «Учитель литературы», где в порыве борьбы с большевиками писатель противопоставил полуголодной жизни в охваченной гиперинфляцией молодой Советской России сцены пиршеств, описанных в поэме «Мертвые души» Гоголя. Учащиеся, глотая слюну, сначала узнали, что Чичиков заселился в гостиницу, имея с собой «завернутую в синюю бумагу жареную курицу». Но все равно потребовал подать ему обед:
— Как обед!! Какой обед? Ведь у него же жареная курица была?!
— «Покамест ему подавали разные обычные в трактирах блюда, как-то: щи со слоеным пирожком, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый и вечный слоеный сладкий пирожок…»
— Да неужто ж не лопнул?!..
— Брехня!..
Учитель усмехнулся.
— То, что Чичиков ел в трактире, — вздор! А вот послушайте, чем его угостила Коробочка. «Прошу покорно закусить», — сказала хозяйка. Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой с сняточками, и невесть чего не было…» «Пресный пирог с яйцами», — сказала хозяйка. Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом и, съевши тут же с небольшим половину, похвалил его. — «А блинов?» — сказала хозяйка. Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнув их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой…»
Что тут скажешь – Гоголь, как и Аверченко, любил поесть, готовил и угощал друзей варениками и галушками. Поэтому застолья описывал, достигая полнейшего эффекта присутствия.
Справедливости ради упомянем, что в прозе Глеба Успенского (писателя второй половины XIX века) картины даны несколько иные – в очерках о жизни крестьян он рассказывает, что если маленький ребенок болел и «орал», то сельские бедняки могли «только плакать и прикладывать тряпку с навозом или с чем-нибудь другим, что тут «около дому» валяется» в качестве «лечения».
А многодетные родители, как сообщается в книге «Власть земли», вместо хлеба предлагали отпрыскам … сказки:
— Вот плотник Никанор засыпан ребятами выше головы. Он и жена его — добрые люди, им есть нечего, а она, добрая мать, утешает голодных детей сказками про Дмитрия-царевича, который был красив, силен, умен и точь-в-точь походил красотой и силой на ее Васютку, который так доволен, что он похож на царевича, что и есть не просит, а сидит с вытаращенными от удовольствия глазами, на которых еще не просохли слезы от голода…
Так голодали или наедались от пуза «при царе»? Правда находится примерно посредине между тем, что писал Аверченко (поддерживавший «белых) и Успенский (симпатизировавший народовольцам и революционерам). И она однозначно лучше, чем домыслы ИИ, который на данном этапе точно не может сочинить симфонию. И Слава Богу!